Кровотечение пищевода при увеличении печени низкий гемоглобин

Глава 4. Женские истории

Виноваты я сама

Винить мне приходится прежде всего себя. Когда тебе говорят, что ты больна раком, да еще в далек не начальной стадии, то первая мысль- почему это случилось со мной? Судьба приговорила тебя к высшей мере наказания, хотя ты никого не убила, не обворовала и не совершала никакого другого преступления. С этим смириться невозможно. Может быть, глубоко верующим людям, которые видят в этом некий Божий промысел, немного легче. Не знаю. Я не отрицаю Бога, но вера моя поверхностна и мне тяжело смириться с тем, что произошло.

На первый взгляд, меня упустили врачи. Но не менее бездарно я упустила себя сама. Потому что у меня было достаточно связей и возможностей, чтобы попасть в хорошие руки сразу. Я мало думала о себе, может быть, у меня снижен инстинкт самосохранения, а может быть, все написано в книге судеб.

Три года назад мне сделали операцию, удалив часть женских органов. Никто из хирургов не осмотрел мою грудь, не сказал, что мне нудно сделать маммографию. Почти в то же время у меня стала болеть правая нога. Я сходила к ревматологу, мне выписали структум, аналгос. Лечение помогло. С весны прошлого года у меня появилась странная складка на груди, и я решила, что мое тело начало стремительно стареть. Боли в ноге становились мучительными. Я продолжала ходить в поликлинику. Думаю, что подсознательно я хотела знать, что со мной происходит. Прошло 24 года с тех пор, когда мне удалили левую седалищную кость, и если бы к хорошему специалисту из института травматологии и к хорошему гинекологу. Летом я отдыхала в Анталии (Турция) и чувствовала себя нормально. А в октябре, моясь под душем, дотронулась до груди и нащупала уплотнение. В одной книге я прочитала слово «предзнание». У меня сразу было предзнание, что пришла беда. И пришло отупение, которое помогло выжить в первые дни, когда мне сказали диагноз. Винить мне приходилось прежде всего себя. Я живу не в глухой сибирской деревушке, я просто оказалась глубоко

некультурным человеком по отношению к собственному телу. Я благодарна Вам, Леонид Алексеевич, и Наталье Александровне за то, что сказали правду и настроили на то, что нужно выдержать лечение. Я принадлежу к тем людям, которые, если им не сказать правду, и лечиться не будут. Хотя я мало верю в слова о необходимости борьбы. Что значит бороться? Выполнять все предписания можно, а дальше - все зависит от судьбы. От меня зависит лишь следующее: не ныть, не утруждать близких и друзей своей бедой. Это, оказывается, очень трудно, потому что отчаяние накатывает довольно часто и бывает очень страшно. Не потому, что жить очень хочется, а потому что страшно. И я не могу этот страх объяснить. Может быть, пугает неизвестность - что там. Психологическая поддержка не менее важна, чем лечение. И здесь мне невероятно повезло. Той любви и помощи, моральной и материальной, я, может быть, и не заслуживаю. Мои сверхзанятые подруги и друзья находят время, чтобы регулярно звонить мне, даже если оказываются в других странах и на других континентах. Ко мне частенько приезжают с работы мои молодые коллеги. На Новый год они подарили мне мои любимые духи, которые искали по всему городу. Мелочь по сравнению с бедой, а дорогого стоит. Мне стало лучше уже после второго сеанса химиотерапии. Я не знаю, что с болезнью в целом, я говорю о субъективных ощущениях. Но дальше произошло то, что едва не привело меня к самоубийству. Я пробыла на больничном чуть больше 20 дней, когда как гром среди ясного неба для меня прозвучали слова врача из городского онкологического диспансера, что у меня нет прав на 120 дней оплачиваемого больничного листа. Я до сих пор не могу понять, почему государство так обходится с онкологическими больными. По закону о здравоохранении все граждане имеют одинаковые права. Я 37 лет платила налоги, а теперь, когда заболела, меня выталкивают на пенсию, которую можно назвать нищенской. Не дав возможности хотя бы 120 дней получать деньги по больничному листу. За 37 лет беспрерывного стажа я не заработала тех прав, которые есть у других больных. Но не меньше меня убило отношение врачей ко мне в онкодиспансере. Сначала меня отчитали за то, что я лечусь не у них, а в институте в Боровлянах, и за то, что оттуда в срок не пришли какие-то бумаги. А когда я стала ходить по кабинетам с просьбой не давать мне группу, я услышала то, что почти сломало меня. Сначала мне сказали, что я не должна работать, чтобы заняться собой. Хотя понятно, что на такую пенсию заняться собой нельзя, можно только покончить с собой. А потом в кабинете одна из волшебниц в белом халате проронила: «Женщина, какая работа, у вас прогрессирующее заболевание, вам будет хуже и хуже». День назад Наталья Александровна сказала мне, что я сильная, что вместе мы прорвемся, что так просто она меня болезни не отдаст, а тут такое. Когда я была на комиссии, я понимала, как раздражаю врачей.Стоит лысая тетка, которой русским языком разъясняют, что ей будет хорошо на пенсии, а она давится слезами и пытается качать права. Померили давление, оно было слишком высоким, и врач удивилась моему отчаянию и волнению. Действительно, чего я так волнуюсь, когда меня всего-навсего выбросили из профессии, которой я отдала жизнь и которая в немалой степени была ее смыслом. В тот день шел дождь, и когда я вышла на улицу, то первая мысль была, что с этим надо покончить сейчас. Что меня ждет? Мучительное лечение, результатом которого будет ухудшение и потеря работы, а без нее мне не жить. Я плакала и думала, что нужно выбрать троллейбус, потому что там много людей и они подтвердят, что шофер не виноват. Тут зазвонил телефон, моя лучшая подруга спросила, где я. После моего рассказа вначале была пауза. А потом моя подруга заговорила. Такого отборного мата я не слышала за все 30 лет нашей дружбы. Когда я пришла домой, то до позднего вечера не могла выпить чаю, мне звонили беспрерывно. Наши генеральный директор и главный редактор сказали мне, что я буду работать, они найдут выход. А потом все по очереди брали трубку и говорили, как они меня любят. И все нашли нужные слова, за что я буду им благодарна до конца своих дней. Может быть, те, с кем я столкнулась в онкодиспансере, и хорошие специалисты, но они не врачи. Потому что я пришла к ним с надеждой, что смогу справиться с болезнью, а вышла с желанием броситься под троллейбус.

Когда я думаю, почему у меня появилась опухоль, я понимаю, что по-другому и быть не могло. У меня была довольно тяжелая жизнь. Мой муж, талантливый физик, умер от алкоголизма. А до этого были годы настоящего ада, когда он просто погибал от невостребованности. Это потом, уже после его смерти, во время перестройки пришло приглашение из США на работу. Случись перестройка на 15 лет раньше, у нас была бы совсем другая жизнь. Потом мне пришлось уйти с телевидения, где я проработала 25 лет. Полгода я перебивалась случайными заработками, мне помогала дочь. Перейти из телевидения в газету -это то же самое, что после 25 лет работы онкологом переквалифицироваться в кардиологи. Тяжелейшие стрессы неизбежны, конкуренция жестокая, на твое место - десятки желающих. За все, чего добиваешься, приходится платить. Я расплатилась здоровьем.

А теперь пару моих наблюдений лично для вас, Леонид Алексеевич.

Онкологическим больным, даже в вашем отделении, не хватает психологической поддержки. Все заняты, все замотаны, все спешат. Я частенько вспоминаю фильм «12 стульев», когда мадам Грицацуева гоняется за Остапом Бендером в учреждении. А каким бы сильным человек ни был, ему каждый день нужно говорить, что он справится с болезнью.

К сожалению, сегодня нет санитарок и сестер милосердия. Есть уборщицы и медицинские сестры. Много раз к нам в палату заходила старшая медицинская сестра, которая грозно требовала, чтобы не хранили верхнюю одежду в шкафу и т.д. Но я ни разу не слышала, чтобы она спросила, когда меняли постельное белье, хватает ли пеленок, не залиты ли у женщин кровью ночные сорочки. И я ни разу не слышала, чтобы она сказала, что все у нас будет хорошо.

Совершенно добивают очереди в поликлинике, когда через каждые три недели приходишь на сеанс. Я никак не могу понять, почему нужно каждый раз заводить новую историю болезни, а не хранить одну, пока не закончатся курсы химиотерапии или облучения. Ты приходишь каждый раз к 8.00, зажав волю в кулак, чтобы выдержать эту проклятую химию. Но приходит 9.00, потом 10.00 - 15.00. К 16.00 ты попадаешь в отделение совершенно без сил. И это большая травма для больного. У Шаламова в «Колымских рассказах» есть выражение «лагерная пыль» - это о зеках. Когда часами сидишь в очередях, то невольно приходит на ум «онкологическая пыль». Это о нас - онкологических больных. Нас слишком много, личность теряется. Может, оно и так, но это должно быть скрыто от нас. Каким образом, не знаю.

Извините за откровенность. Но я слишком благодарна Вам за все, чтобы лгать.

Исповедь

Наверное, в жизни каждого человека наступает тот момент, когда мы, совершая стремительный бег по жизни, однажды вынуждены остановиться и оглянуться. Оглянуться на пройденный путь...

Порой вольно или невольно мы совершаем поступки, не задумываясь о дальнейших последствиях, а может, это наши убеждения или привычки приводят нас к заключительному диагнозу - рак.

Вот мы и останавливаемся, чтобы оглянуться...

Родилась я в обычной семье. Мама, отец - военнослужащие, в семье двое детей: старшая сестренка и я - любимая, младшенькая. Когда мне было лет пять, родители расстались, причина - другая женщина. Отца почти не помню, помню только, что очень его ждала и очень его любила.

Прошли годы. Мама вышла замуж, и у нас появился братик, но брак снова распался, так как отчим часто пил, бил маму и мы постоянно скитались по чужим домам, спали где придется, только бы спрятаться от побоев и издевательств отчима.

Мое детство прошло под названием одного слова - страх.

Невозможно передать словами, что творилось в моей душе, глядя на все страдания мамы. Каждый удар, который наносил отчим, до сих пор отзывается невыносимой болью в моей душе.

В итоге отчима привлекли к уголовной ответственности, а мы с мамой учились жить в покое. Я еще долго вздрагивала от каждого стука в дверь. Но время лечит любые раны. Мама начала постоянно болеть, операция за операцией, мы оставались одни, и снова страх, слезы. Теперь уже страшно было остаться сиротами. Я очень рано стала взрослой и самостоятельной, потому что на мои плечи легла забота о младшем брате и больной матери. Окончив школу, я работала на трикотажной фабрике. Когда мама немного окрепла, я уехала в г. Минск и поступила в училище. Училась с огромным желанием, так как не понаслышке знала, что такое выстоять смену у станка. Очень хотелось поступить в институт, но, увы! Мама - вновь в больнице, а я пошла работать на завод, чтобы материально поддержать семью. У сестры к тому времени уже была своя семья и маленькие дети.

И вот я встретила своего супруга. Он уже был старшим лейтенантом, а я - девчонкой 19 лет, но уже со взрослым взглядом на жизнь. Высокий, стройный, красивый офицер сделал мне предложение. Я всю ночь проплакала от счастья. Старалась выбросить из головы все прошлое -ведь впереди большая, счастливая жизнь. Вот с такими мыслями и надеждами я вышла замуж. Родилась дочь. После родов теперь уже я постоянно лежала в больницах -воспалительный процесс в придатках, а в итоге дисплазия шейки матки III степени. Больницы, лечение. Первое время муж меня поддерживал, а когда перешел работать в милицию, все изменилось. Однажды он мне сказал: «А знаешь, ты у меня на данном этапе пятая, и то потому что ты жена-долг». А как же любовь, доверие, уважение? Чувство собственного достоинства, наконец?

Я повторила судьбу моей мамы. Развод, причина - другая женщина, которая впоследствии стала причиной приговора - рак. Однажды она встретила меня на улице и решила унизить. Я отвернулась, не ожидая удара ногой в грудь. Я упала. Смутно помню, как плакала дочь, какие-то люди пытались меня поднять. Очень болела грудь. За помощью к врачу я тогда не обратилась. Грудь болела очень долго, при надавливании на сосок выделялась прозрачная жидкость. Боль постепенно стихала, и я начала об этом забывать. Лишь иногда грудь напоминала о случившемся резким покалыванием в месте удара.

После нескольких путешествий в Крым я обнаружила в левой груди твердый шарик. Он был совершенно безболезненный, и чем больше проходило времени, тем больших размеров становился шарик.

В 2003 г. весной я окончила техникум и решила осуществить свою давнюю мечту - поступить в институт. При осмотре груди у гинеколога у меня обнаружили опухоль и срочно направили на УЗИ.

Тягостное молчание врачей насторожило. Только потом я узнала, что врачи в поликлинике ставили диагноз -рак III—IV стадии. Теперь я понимаю, почему на прощание мне было сказано: «Проживайте свой каждый день как последний... Все слишком поздно.»

Дальше все было как в страшном сне.

Я приехала на работу, только вокруг себя никого не видела. В висках стучало только одно слово - смерть. Невозможно высказать словами, как страшно в 33 года знать о том, что ты обречен.

Последняя надежда, за которую я схватилась как за соломинку, - мой руководитель. Я верила этому человеку. Он единственный, кто обязательно должен был найти выход, -в это я верила всей душой. В считанные секунды моя боль стала и его болью. Я не ошиблась в этом человеке, потому что он нашел мне доктора, замечательного волшебника -профессора Л.А. Путырского, а главное верил так, что даже поверила и я. День операции был назначен. В душе появилась надежда, что я буду жить, но опасность этой операции я понимала и узнала о ней давно. Моя тетя умерла через пару месяцев после удаления груди. Но не поверить Леониду Алексеевичу и не оправдать огромную веру в меня моего директора я не могла. Я поехала в Жировичский монастырь, чтобы с чистой и светлой душой лечь на операционный стол.

Меня исповедали и направили к пророку получить благословение. Пророк сказал, что операцию нужно отложить. Круг моих страданий замкнулся. Я не знала, куда мне теперь идти, что делать. Среди огромного количества людей в монастыре я стояла как в поле - одна. Страх!

Снова это чувство сковало мое сердце, мне страшно было жить дальше. Кому довериться, где путь к спасению? Совершенно потерянная и опустошенная, я вернулась в Минск.

Принять решение у меня уже не было сил, я не спала, не ела. Только слезы. Решение принял Леонид Алексеевич, после того как я ему все рассказала.

Операция прошла успешно. Я открыла глаза. Передо мной стоял мой уставший профессор и улыбался. Эту улыбку я буду помнить всю жизнь. Господи, как мне легко стало на душе!

Сейчас я прохожу лечение и неукоснительно соблюдаю все рекомендации и назначения. Да, очень тяжело. Но в моей душе живет теперь Вера! В меня поверил мой руководитель, мой профессор, коллектив, в котором я работаю, моя дочь. Я стараюсь изо всех сил оправдать сильное чувство этих замечательных людей, благодаря которым я живу.

Ради жизни

Чистый лист, как будущая жизнь для младенца. Каждый поступок в нашей жизни откладывает свой отпечаток. Жаль, что это осознается лишь спустя многие годы.

Неужели это со мной? Не хочется даже думать, от одной лишь мысли кидает в дрожь. Страшно. Боли нет - рак не болит, болит душа. Пересматривая жизнь, хочется многое изменить, а нельзя - слишком поздно.

Сейчас такой ерундой кажутся все эти экзамены, которые приходилось сдавать в течение жизни. Но тогда, перед поступлением в институт, казалось иначе. Помню, как я тогда волновалась, сколько бессонных ночей, сколько кофе было выпито с одной лишь целью - поступить. По молодости о здоровье не задумываешься, кажется - все сойдет. Ценой потраченного здоровья я все-таки поступила. Наступила вольная жизнь. Это годы, когда надо оторваться по полной, чтобы было что вспомнить потом, - так думают многие, так думала и я. Это годы, когда хочется стать независимым и свободным, жить самостоятельно. Я жила в общежитии. Встреча с новыми людьми вносила перемены и в мою жизнь. Хотелось ни в чем не отставать от сверстников. Никто нас не контролировал, жили в свое удовольствие. В компании, где все курили, начала курить и я. Сначала это происходило лишь на вечеринках, дискотеках, а потом и просто так. Над смыслом надписи на пачке сигарет (о вреде здоровью) тогда никто и не задумывался, а то и просто эту надпись не замечали. По молодости все сходит, не верится, что когда-то это время закончится. Начиная курить, кажется, что всегда легко бросить, но редко кто бросает. Кажется, что все вокруг курят, чем хуже я?

Вспоминаются сессии, между которыми и живет студент. Волнения при подготовке к экзаменам, бессонные ночи накануне, литры кофе, валерьянка, переживания после экзаменов. Человек, претендующий на что-то и мечтающий добиться вершин в жизни, всегда волнуется перед ответственными мероприятиями, коими и являются экзамены в институте. Отношение преподавателей, недовольных несложившейся личной жизнью, низкой зарплатой, плохими отношениями с начальством и обремененных прочими проблемами, сводит на нет все усилия подготовки и просто угнетает студента. Потраченное здоровье от таких встреч никто не считает.

Потом было распределение, которое и вспоминать не хочется. Обычное такое распределение, на котором твое мнение и вообще человеческий фактор не учитывались.

Затем начались рабочие будни, эти постоянные нервотрепки. На работе всегда требовали достижения европейского уровня. Но, к сожалению, начальству невдомек, что и оплата труда должна дотягивать до этого самого уровня! Отсюда и постоянные перестройки, ломки старого, попытки создания чего-то нового, но новое - не всегда лучше старого. Стабильность на макроуровне - вот показатель благополучия. Высокие требования к руководителям сказываются не лучшим образом на рабочих. Руководитель всегда отыгрывается на более слабых подчиненных. За примерами далеко ходить не надо. А все это прямо сказывается и на заболеваемости населения в целом, на взаимоотношениях в семье.

Многие болезни от постоянных стрессов. Спросите себя: часто ли вы видите улыбающегося человека на улице, часто ли у нас говорят спасибо, пропускают ли у нас пешеходов, как это делают автомобилисты на западе и т.д.?

Берегите нервы! Ведь часто бывает - однажды заболев -здоровым уже не станешь. Так произошло и со мной. Почему? Никто однозначно не ответит. Причин много. Стресс как одна из них.

Я не знала, что делать дальше. Но я поверила врачам, и они вернули мне то, чего мне не хватало - надежду.

Я верю и живу, живу ради детей, ради близких, ради жизни.

Я вижу дочь на берегу...

Две мысли пронзили мой мозг, когда доктор сказал мне, что у меня рак молочной железы: «У меня есть шанс бороться за жизнь?» и «Я хочу увидеть свою девятилетнюю дочку». После биопсии, когда анестезиолог снимала с моей головы шапочку, она сказала: «В ваших волосах нет ни капельки седины. Вы молоды и сильны, помните об этом».

Сейчас я, моя дочь Машенька, которой уже пятнадцать, вместе.

Когда я лежала в постели, поправляясь после химиотерапии, мой взор постоянно останавливался на картинке, висящей в моей комнате. На ней было написано: «Молись о небесах, но всегда греби в сторону берега».

Путешествуя в своих снах, я всегда вижу мою Машеньку, ожидающую меня на берегу...

И ради них я буду жить

Мой будущий муж сказал мне: «Это была любовь с первого взгляда». Когда наш роман стал очень серьезным, я рассказала ему, что переболела раком молочной железы восемь лет назад. Я была рада, что призналась ему, и я думаю, что именно благодаря его поддержке я выжила. Сейчас я знаю, что могу пережить что угодно.

Маммологи рекомендуют женщинам сделать свою первую маммограмму после сорока лет. Но я дожила до сорока только благодаря самообследованию, во время которого я нашла у себя опухоль в левой груди. Тогда мне было только тридцать три, и мы с детьми, сыном и дочерью, были шокированы диагнозом - рак. Моя семилетняя дочь сказала своим подружкам: «Моя мама пошла в больницу умирать...»

Сейчас ей уже пятнадцать и она часто говорит мне: «Мама, ты выглядишь очень привлекательно, лучше всех, кто переболел этой болезнью». И я стремлюсь быть такой; наверное, потому я и встретила свое счастье после выздоровления, вторично вышла замуж и живу полноценной жизнью. Просто живу благодаря поддержке моего мужа и моих детей. И ради них я буду жить...

И я победила...

Когда я узнала, что у меня рак молочной железы, я подумала: «В конце концов, это мое духовное испытание». Я не ошибалась, но оказалась слабой, погрузившись на шесть месяцев в темноту и депрессию. К счастью, у меня были друзья, имеющие этот опыт. Одна моя подруга сказала, что когда она молилась о моем здоровье, то услышала голос свыше: «Я обеспечу ее выздоровление...» И мне становилось немного легче, как будто Сам Господь помогает мне. И вторая подруга поддерживала мир в моей душе, постоянно заботясь обо мне. Они укрепляли мою веру, когда ее уже не было. Тогда в своей депрессии, когда я получала химиотерапию, я сделала себе четки, чтобы держать их в трудные минуты в руках. Я сказала себе: «Я должна победить. Я должна держаться за что-то...» И я победила. Помню об этом так ясно, как будто это было вчера, хотя с того времени прошло около 10 лет...

Стучите - и вам откроют дверь

Вытираясь после душа и осматривая себя в большом зеркале, я вдруг обнаружила под правой грудью небольшое уплотнение. Оно как бы выпирало чуть-чуть кнаружи. Легкий холодок пробежал по моей коже, и я ощутила, как вдруг застучало в висках. Из газет, передач по радио и телевидению я хорошо знала, что женщины моего возраста (а мне уже за 40) должны ежемесячно смотреть за своими молочными железами, так как в них могут появляться опухоли. Мысли завертелись лихорадочно, как в каком-то сериале. Мгновенно всплыли какие-то эпизоды из прошлого, я увидела лица своих детей, которым так нужна, лицо мужа, который без меня так беспомощен. Как я их люблю, как хочу быть с ними! Горечь захлестнула меня. В эти минуты я особенно отчетливо ощутила прелесть жизни.

Первое, что я предприняла, - это УЗИ молочных желез. Доктор внимательно осмотрела меня и поставила диагноз: «Заболевание молочной железы», посоветовав срочно проконсультироваться у онколога: «Знаете, у Вас скорее всего опухоль, ее надо удалять».

Сразу же я направилась в свою женскую консультацию по месту жительства. Мне хотелось, чтобы меня посмотрели другие врачи, один, другой, третий. А может, это ошибка?! Может, у меня просто воспаление или еще что-то, но не опухоль. Я понимала, что надо действовать активно, стучать во все двери.

Посмотрев мою грудь, врач поликлиники ничего особенного не обнаружила, пока я сама не указала ей на больной участок. Мне стало ясно, что здесь я ничего не решу, надо идти в другое место. Но наступил вечер, темнело, поликлиники закрывались, и, хоть душа рвалась на части от неопределенности, я вынуждена была идти домой. Не спалось, мысли о болезни ни на секунду не покидали меня. Прижавшись к мужу, я пролежала до утра, едва ли поспав пару часов.

Рано утром следующего дня мы с мужем обратились в Минский онкологический диспансер. Каково же было мое недоумение, растерянность и просто сердечная боль, когда в регистратуре мне сказали, что на консультацию к специалисту можно попасть примерно через две-три недели, записавшись предварительно. Да за эти две недели я с ума сойду! Господи, неужели врачи этого не понимают? Есть же у них в конце концов матери, жены, дети... А если бы это случилось с кем-нибудь из них? Ждали бы они приема неделями? Или рвались всеми мыслимыми и немыслимыми путями к грамотному специалисту? Почему же мы так бесчувственны?.. А скорее всего это полное отсутствие внутренней культуры, интеллигентности. Но ведь к себе мы все требуем вежливого, внимательного отношения. Так почему же не ведем себя так в отношении к другим людям?

К счастью, мужу подсказали в очереди, что в этой же больнице есть платные консультации, но уже без очереди. Но меня удивило поведение менеджера по платным услугам. Когда я ей сказала, что хочу проконсультироваться по поводу обнаруженного уплотнения в груди, и показала ей результаты УЗИ и заключение, она просто испуганно вздрогнула:

  • У Вас серьезные дела, я не могу дать Вам направление на платную консультацию.
  • Так что же мне делать, - заволновалась я, - ждать две-три недели и идти, как все?
  • Увидев мою растерянность, она как бы сжалилась и сказала, что направит меня все-таки на консультацию, даже к лучшему специалисту.
  • И не забудьте показать доктору имеющееся у Вас заключение УЗИ.
  • Так я попала на консультацию к доктору К. Посмотрев меня, пропальпировав обе мои молочные железы, она спросила:
  • А что Вас, вообще-то, беспокоит?
  • Знаете, доктор, у меня появилось уплотнение в груди, которое заметно даже на УЗИ.
  • Посмотрев еще раз, она взяла из подозрительного места два анализа (пункционная биопсия иглой) с интервалом в три дня. Выписав гормональный препарат, доктор посоветовала мне прийти через 1 месяц. Имеющееся у меня на руках УЗИ она даже смотреть не стала.
  • Конечно, на душе у меня стало немножко легче, все-таки анализы не плохие. Но тревога оставалась, ведь образование в груди не исчезло. Добросовестно приняв лекарство, я снова пришла в городской диспансер, но попала уже к другому врачу. Она продлила мне лечение гормональными препаратами и снова посоветовала показаться через 1 месяц.
  • Доктор, но у меня есть уплотнение, при УЗИ видно, что оно нехорошее, во всяком случае, так написано в заключении.
  • Доктор хотела отмахнуться, но по моему настоянию направила меня на платное УЗИ. Отдав на руки все результаты анализов, даже не стала заводить на меня карточку.
  • В этот же день я сделала повторное УЗИ молочных желез. Врач, которая выполняла это исследование, как я поняла, что-то обнаружила, потому что порекомендовала мне завести амбулаторную карту и через месяц повторить УЗИ.
  • За всеми остальными разъяснениями обратитесь к своему врачу.
  • Ровно через месяц я опять была на приеме (конец августа). Врач, быстро осмотрев меня, сказала:
  • У Вас ничего нет, все рассосалось. Я назначу Вам дополнительное лечение на три месяца, а потом посмотрим еще раз.

И назначила мне пищевые добавки. Но меня все-таки не покидало чувство тревоги, что-то беспокоило в груди. Я ей сказала об этом и попросила сделать маммографию, пусть платно, и еще раз повторить УЗИ, как рекомендовано ранее. Но она все это перевела в шутку, убедила меня в том, что все в порядке, и я опять поверила. Выйдя из поликлиники, где меня ожидал супруг, я даже расплакалась от радости и на какое-то время успокоилась. Какое счастье быть здоровой, понять, что у тебя есть будущее, что твоей жизни ничего не угрожает! Мне хотелось обнять каждого человека, сделать что-то хорошее. Ведь жизнь так коротка, а мы не понимаем этого, не ценим каждый день, тратим время на всякие мелочи.

Прошла неделя. Но то место, где было уплотнение, давало о себе знать какими-то секундными покалываниями, жжением. И снова закралось сомнение: «А все ли в порядке?» Я насторожилась. Покалывание и жжение не проходило. Не став ждать, когда пройдут 3 месяца, чтобы попасть на прием в поликлинику диспансера, я отправилась на платную консультацию в один из центров к доктору М.В.

Посмотрев меня и выслушав мою историю о проведенном лечении, он сказал, что ничего опасного у меня не находит.

  • Но вот гормональные препараты пить нежелательно, вам они могут повредить.
  • Посоветовав мне поделать согревающие компрессы в течение месяца, он сказал, что скорее всего это был воспалительный процесс.
  • Полечитесь так месяц, а потом снова покажитесь, месяца через три.

Правда, в конце консультации он сказал, что женщинам моего возраста положено 1 раз в год делать маммографию, даже если нет жалоб. Прислушавшись к его совету, через пару дней я выполнила маммографию. Посмотрев снимки, врач-рентгенолог (как потом я узнала, это была аспирант профессора Л.А. Путырского) мне сразу сказала, что у меня скорее всего опухоль, и посоветовала не тянуть время с консультацией.

Я вышла на улицу и присела на скамеечку. Господи! Ну что же мне делать, как разрешить все сомнения? Жить в таком напряжении просто невозможно. А куда обратиться? Как узнать, профессионал перед тобой или нет, грамотный врач или не очень, добрый или безразличный? Ведь в его руки отдаешь самое ценное - жизнь. Но моя жизнь - это мое богатство, и совсем не значит, что каждый врач так же хочет беречь эту жизнь, как свою. Где найти такого доктора, который бы вник в суть, отнесся ко мне, как к самому близкому человеку? О боже, дай мне сил и терпения...

Я взяла снимки (маммограммы) и снова пошла к доктору М. В. в платный центр. Увидев меня, он удивился, что я пришла так рано (не через 3 месяца).

-Доктор, я сделала снимки, посмотрите, пожалуйста. Мне сказали, что есть опухоль.

Сердце забилось часто-часто. Что он ответит? Я замерла в ожидании. Казалось, время остановилось.

-Вы знаете, снимки плохого качества, на них я ничего опасного не вижу.

Может, он и видел, но не хотел говорить мне? Я знаю, что многие врачи не говорят правды онкологическим больным. Опять полная неизвестность, опять тисками сжало сердце. Уж лучше бы правда, хоть и горькая, но зато ясность.

Видимо, заметив мою растерянность и тревогу, доктор, пожав плечами, сказал:

-Если хотите, можете поехать в Боровляны и там обследоваться.

Конечно, хочу, ведь это лучшее, что есть на сегодняшний день в Беларуси, там работают прекрасные маммологи, я слышала о них от многих подруг, читала о них, но никого лично не знала.

В Боровляны я приехала с этим же снимком, попав на прием к врачу В.А.В. После их описания в рентгенологическом отделении меня направили на УЗИ. И все стало ясно – мне рекомендовали госпитализироваться.

Однако внутренний голос шептал: «Ты слышала так много диагнозов. Сходи еще раз на консультацию, на последнюю». Мы с мужем уже знали, к какому врачу надо идти,- это главный маммолог Республики Беларусь, профессор Л. А. Путырский. Он внимательно выслушал историю моих похождений, посмотрел меня, затем маммограммы.

-Смотрите, пожалуйста, видите это пятнышко на снимке, у самого края? Это опухоль. Но даже без снимка мне понятно, что у Вас есть болезнь, которую надо серьезно лечить. И жизнь сохранить, и грудь не удалять, а только ее частичку.

Удивительно, но после его слов мне стало намного спокойнее. Казалось бы, я узнала диагноз, страшный диагноз. Но наступила ясность, и рядом с профессором я вдруг почувствовала себя защищенной от всех невзгод. Да, я буду лечиться, я пройду через все невзгоды, я верю в его добрые руки и чуткое сердце.

Когда я немного успокоилась, мне все же стало интересно, что скажет доктор К. из городского онкодиспансера спустя три месяца. И я отправилась к ней без предварительной записи, н удивительно – она меня приняла, услышав, что у меня все-таки есть опухоль. Посмотрев амбулаторную карту, она вспомнила меня.

-Прилягте, я посмотрю Вас еще раз и возьму пункционную биопсию.

Дождавшись ответа, доктор К. без колебаний сказала:

-Ни чего плохого у Вас нет, я готова защищать свое мнение где угодно.

-Доктор, но ведь на снимках есть опухоль, да и сказали мне мой диагноз очень грамотные специалисты (я умеренно не назвала фамилии).

-Мало ли что Вам сказали. Тогда принесите еще раз маммограммы, отдадим на пересмотр нашим рентгенологам.

И рентгенологи подтвердили наличие опухоли. Доктору К. ничего не оставалось, как согласиться. Но время-то ушло, время, которое я потеряла, общаясь с этим доктором и получая совсем не то лечение. И ни слова сожаления из ее

уст ни намека на извинения... Я и сегодня абсолютно уверена, что, обратись я к доктору К. в декабре (то есть много позже), услышала бы то же самое, а она опять доверяла своим рукам и интуиции, ничего не принимая во внимание. И посоветовала бы мне прийти еще через месяцев шесть. А потом однажды с удивлением воскликнула бы:

- Женщина, где же Вы были раньше, что же Вы раньше-то не показались?

Именно так было с одной пациенткой, о чем она мне рассказывала. Она слепо верила этому врачу, заглушив внутренний голос, который шептал ей о неблагополучности. Видимо, слишком робко шептал или рядом не нашлось никого, кто бы мог услышать этот голос.

Но мне что-то подсказывало, что не все в порядке с грудью, я проявила настойчивость и не ошиблась. Об одном я только жалею, что не забила тревогу еще раньше и не сделала нужные шаги. Подтверждается старая истина: семь раз отмерь - один раз отрежь. И как прав был А. Франс, говоря: «Есть нечто такое, что придает особое обаяние человеческой мысли: это неуверенность в себе. Самоуверенный ум раздражает и нагоняет скуку». Я бы добавила: и приносит горе людям, если этот слишком самоуверенный ум принадлежит врачу.

Я не стыжусь, что ярый скептик

И на душе не свет, а тьма;

Сомненье - лучший антисептик

От загнивания ума.

Я содрогаюсь, когда понимаю, что меня едва не погубила самоуверенность врача К. Имея в наличии все необходимое оборудование для обследования, она даже не пожелала им воспользоваться. Как же легко некоторые врачи относятся к здоровью и жизни других людей, своих пациентов... Да и понятно, ведь это же не их здоровье и даже не их родных. Вот в этом случае они бы крутились, за ручку водили бы по всем кабинетам. А надо бы так относиться ко всем пациентам...

Люди, не спите, если есть сомнение в здоровье, ищите хорошего врача. Ибо хороший врач спасет если не от болезни, то хотя бы от плохого врача.

Надо думать о жизни дальше.

Итак, прошел уже год, целый год с 24 июня 2003 г., а точнее с 6 июня 2003 г., когда я узнала на консультации у заведующего онкохирургическим отделением МГОД, что мне предстоит операция по поводу заболевания молочной железы и лимфоузла. Хирург предлагал удаление и левой груди, и лимфоузла в левой подмышечной области. Что дальше - покажет операция.

16 июня 2003 г. я поступила в ОХО-1 МГОД в палату № 3. В палате 6 человек, и все должны оперироваться. У всех аналогичные заболевания.

Мне назначили 5 сеансов лучевой терапии на область левой груди и подмышечную впадину. Лучевую терапию проходила тяжело. Были головокружение, слабость, в глазах как будто потеряла резкость, и нельзя сосредоточить взгляд на чем-либо. Упало давление, которое у меня было и так низкое.

На субботу - воскресенье отпустили домой. Это было очень кстати: у сына выпускной вечер, он заканчивает среднюю школу с золотой медалью, и очень хотелось побывать на выпускном балу, увидеть, как будут вручать медаль. Это нам с мужем удалось увидеть 21 июня 2003 г.

А в понедельник 23 июня опять с утра палата № 3 МГОД.

На операцию шла спокойно, видя, что другого выхода нет. 6 июня на приеме у заведующего отделением передо мной была женщина, которая ранее от операции отказалась, а теперь пришла, но он уже не взялся оперировать -сказал, что поздно. Это он мне объяснил, когда я спросила, можно ли отложить мою операцию. Так что у меня другого выхода не было.

И как же меня угораздило дожиться до такого момента?

В начале января 2003 г., возвращаясь с работы, я упала, поскользнувшись на льду припорошенном снегом, и сломала левую руку в верхнем бугре. Ушибла и левую грудь. Потом 2 месяца в гипсе. 20 февраля сняли гипс, которым была прикреплена левая рука к туловищу, и я начала разрабатывать руку, делала специальные упражнения, ходила на лечебную гимнастику в поликлинику. И, чтобы быстрее разработать руку, пошла к знакомой масса-жистке и попросила сделать массаж левой руки. 10 сеансов массажа руки и подмышечной впадины она мне сделала. А в марте - апреле при сдаче анализа крови обнаружилось, что у меня повышенное СОЭ (45, 48, 54), и гинеколог нашей районной поликлиники обнаружила уплотнение в левой груди и увеличение лимфоузла в левой подмышечной впадине. Направила меня в МГОД, на консультацию к онкологу. А там сделали УЗИ, взяли пункцию, биопсию. Предложили операцию. Все это произошло достаточно быстро, за 2-3 месяца, и опухоль стала явно большой.

А до этого летом 2002 г., после обнаружения гинекологом районной поликлиники небольшого уплотнения в левой груди, меня направили на маммографию в МГОД. Но онколог, который меня осматривал, только пальпируя грудь, сказал, что у меня имеется небольшое жировое уплотнение. Надо наблюдаться у онколога. Но в 2002 г. были другие заботы: тяжело болела свекровь и осенью умерла. А потом новый 2003 год и этот перелом.

Почему же я поскользнулась и упала? Что привело меня к этой ситуации?

Теперь я понимаю, что физически и морально я была очень уставшей. Физически, потому что последние 8 лет много работала, не отдыхала. Отпуск проводила дома, на даче, но тоже мало двигаясь и мало бывая на природе. Работала с 9.00 до 20.00-21.00. А надо было укреплять себя, свое здоровье. Дома тоже хотелось все успеть сделать самой. Снова и снова возникали обиды на свекровь, которая меня не понимала: как это можно любить свою работу, да еще и деньги не получать за это. Ревновала она меня и сильно обижала. А я и обижалась. В таком сильном нервном и физическом перенапряжении и случилось это неосторожное падение и ушиб, что и привело к развитию опухоли.

После операции у меня было такое ощущение, что я бежала, бежала и вдруг упала. И не могу подняться, хотя с трудом и пытаюсь. Очень медленно, но подъем происходил. И спасибо всем врачам: и хирургу, и химиотерапевту, и радиологу, и психотерапевту, и реабилитологу, которые приложили все свои усилия для моего скорейшего выздоровления: после операции я прошла 10 сеансов лучевой терапии и 6 курсов химиотерапии, находясь в стационаре,так как была очень слабая, после операции поднялась температура, стали вводить антибиотики - у меня началась аллергия. Аллергия проявилась и при химиотерапии: приходилось мне вводить лекарства и от аллергии. Очень тяжело переживала выпадение волос. После 2-го курса химиотерапии, при очередном мытье головы с нее посыпались все волосы и я осталась лысая. До этого я видела в больнице лысых женщин, но не думала, что это так тяжело переносится. Морально и физически: хотелось чем-то прикрыть голову. Благо, сейчас парики делают отличные, что и парикмахеры не могут разобрать, свои ли это волосы. Ну, а в больнице все лысые женщины ходят в платочках. Я тоже. Но пыталась как-то украсить свою голову и завязывала платок впереди на бант. Сейчас волосы уже отросли, и я хожу с модной короткой стрижкой.

Операционный шов долго не заживал, и только через 2 месяца я смогла приступить к регулярным гимнастическим упражнениям для руки, со стороны которой удалены грудь и лимфоузел. Были сомнения: станет ли подниматься рука вертикально, так как она чуть-чуть отодвигалась от туловища. Но ежедневные специальные гимнастические упражнения и моя настойчивость победили: я сейчас поднимаю руку вертикально вверх без усилия, свободно.

Можно сказать, что сейчас я чувствую себя удовлетворительно. Только слабость большая, необходим отдых днем.

Надо думать о жизни дальше. Есть литература, информация о жизни и лечении аналогичных больных. Надо изучать и вырабатывать свою систему жизни в новых для меня условиях.

С благодарностью...

Заметила я у себя уплотнение в груди 15 апреля чисто случайно.

Каждое мое утро начинается с физической зарядки, обливания холодной водой, обтирания. Затем смотрю в зеркало на грудь. В нормальном положении стоя я никаких изменений на груди не заметила. Подняла руки вверх, посмотрела подмышечные впадины - в норме, затем отвела предплечья назад так, чтобы соединить их. И тогда в верхнем левом внутреннем квадранте я заметила образование. Это меня сильно насторожило и я сразу же, не медля, приложила все усилия, чтобы попасть к врачу-маммологу на обследование.

17 апреля при обследовании поставлен диагноз: опухоль левой молочной железы.

5 мая я была прооперирована в отделении маммологии НИИ ОМР им. Н.Н. Александрова.

Благодаря высококвалифицированному медицинскому персоналу, оперативным их действиям и мерам, правильно поставленному диагнозу сохранена моя левая грудь.

И сейчас мне хочется привлечь внимание всех молодых девушек, всех женщин к этой проблеме, заставить их задуматься. К счастью, сегодня есть все возможности для борьбы с опухолью: квалифицированные специалисты, современные методы диагностики, позволяющие определить риск развития опухоли на ранней стадии, качественные лекарственные препараты, которые могут повернуть болезнь вспять и предотвратить риск развития опухоли.

После всего того, что случилось со мной, я хочу сказать, что каждому из нас нужно изменить свое отношение к жизни и к себе. Нужно вести здоровый образ жизни и не бояться врачей, а ходить к ним регулярно. А мы все живем только сегодняшним днем и о здоровье задумываемся только в тех случаях, когда с нами что-нибудь нехорошее происходит. Это в корне неправильно. Ведь наше будущее зависит от того, как мы относимся к себе. Все мы должны очень хорошо понимать, что если не будем заниматься собой, своим здоровьем, - то это чревато неутешительными последствиями.

Я приношу самую высокую благодарность и низкий поклон моему лечащему врачу Наталье Александровне Козловской, которая излучала такое обаяние и поток положительной энергии на меня, что в нее нельзя было не влюбиться, заведующему отделением В.В. Моисеенко, профессору Л.А. Путырскому за их высокий профессиональный, культурный уровень, чуткое отношение, терпе­ние, поддержку добрым словом и делом, а также медсестрам Т.К. Сухаревской, Л.М. Тураевой, Е.Ф. Третьяковой, Н.М. Бунас и всему медперсоналу.

Я так хотела жить

Наш путь из ниоткуда в никуда –

Такое краткосрочное событие,

Что жизни остается лишь черта

Меж датами прибытия - убытия.

И. Губерман

Когда я проснулась, стояло яркое солнечное утро. Голосок моей маленькой доченьки просто захлебывался от возбуждения, она щебетала, как птичка, еще не понимая, что мама хочет спать, что не надо будить ее. Что они понимают в год с небольшим? Они знают, что они центр мира, и надо успеть порадоваться этой жизни, потому что потом в ней наступят всякие ограничения...

А мне так не хотелось просыпаться. Во сне я была такой счастливой, какой бывают в двадцать лет. Какое счастье быть молодой! Хочется обнять весь мир, подпрыгнуть до неба и нырнуть в глубины моря. Все для тебя. Живи, расти дочь, обнимай мужа. Порхай, как мотылек, залетая иногда на теплый свет родительского очага. Ты уже взрослая, мама и папа еще полны сил, и мы будем вместе долгие, долгие годы...

Я открыла глаза, и снова в душе шевельнулась тревога. Рука потянулась к правой груди. Раньше я так любила погладить себя по груди, еще в полудреме, наслаждаясь и радуясь каждому дню. А сейчас боюсь притронутся. Может, мне вчера показалось? Нет, в правой груди что-то не так, один участок не такой, как обычно; он чуть плотнее и как-то выбухает. Не болит, но чувствительность стала другой. Я легко пробежала пальчиками по левой груди -нет, она мягкая, такая же, как всегда.

И откуда только берется этот страх? Я ведь совсем молодая, чего мне боятся? Ну, полечат меня, и снова все будет хорошо. А может, доктор скажет, что у меня ничего плохого вообще нет, что все я выдумала.

Прошло несколько долгих дней, но страх не покидал меня. Тайком я поплакала несколько раз и пошла к гинекологу в свою поликлинику.

-Ой, девочка мя, что-то у тебя плотноватая грудка,- воскликнула гинеколог .-Давай-ка я тебе направление в онкологический центр выпишу. Сходи, пусть посмотрят.

На душе у меня совсем скверно. То ли врач что-то утаивает, то ли на самом деле не знает, что у меня. В такие минуты думаешь о самом худшем. Я испугалась- а вдруг скажут, что надо оперироваться. Я так этого боюсь. Господи, почему мне так не повезло? От страшных мыслей сердце стучало так часто, что я не могла спать на левом боку, а потом и вообще пропал сон. Нет, так больше нельзя. Неизвестность невыносима. И я пошла в онкодиспансер. Там, конечно, была очередь на много дней вперед. Но мои слезы подействовали, и я получила талончик на этот же день.

-На что жалуетесь?- спросила врач-онколог.

-Знаете, доктор, что-то не то творится с моей грудью, как-то она уплотнилась.

-Давно с ней такое?

-Да уже несколько дней.

-Ну, раздевайтесь, посмотрим.

Через 3 минуты доктор подняла мне настроение:

-Ни чего страшного, это диффузная мастопатия. Нужно пить витамины. Придете на контроль через 6 месяцев.

Что творилось у меня в груди! Я чуть не выскочила раздетой в коридор. Слава Богу! Меня не надо оперировать, а всего лишь попить витамины.

Домой я просто летела. Наконец-то высплюсь, почитаю книгу, схожу в кино. Как хорошо.

Назавтра я купила поливитамины и с удовольствием начала лечиться. Первую неделю я даже забыла о всех бывших тревогах. Играла с дочкой, по вечерам гуляла на улице с мужем, прибрала квартиру.К груди притрагиваться не хотелось- я решила с месяц полечиться, а потом глянуть и не найти своих уплотнений. Но через 2 месяца я увидела, что грудь мягче не становится. Снова тревога, а за ней и страх стали волновать мое сердце. Нет чувства более разрушительного, чем страх, потому что первым делом он поражает разум, а потом выводит из строя сердце, и рассудок. Я снова лишилась сна, ни о чем другом, кроме своей болезни, и думать не могла. Сердце стучало бешено и днем, и ночью. Даже дочка боялась трогать меня.

Через 3 месяца я снова бросилась в онкологический диспансер, так как ждать до 6 месяцев просто не было сил. Уплотнение увеличилось, я это четко видела.

Врач на сей раз выглядел озабоченным. Он предложил мне сделать пункцию и завтра прийти за ответом.

Слезы просто сами текли из глаз, рыдания рвались наружу. Я не могла, не хотела верить тому, что назавтра сказал врач: «У Вас рак, надо удалять всю грудь, и немедленно!»

Ах, молодость, молодость! Разве поверишь в 21 год, что тебя настигла такая страшная болезнь, которая может отнять и саму жизнь... Мне не хотелось верить. И тут же нашлись люди, которые подсказали адрес «целителя». В тот момент я была готова делать все что угодно, лишь бы не идти на операцию. Зачем удалять грудь, как же я буду без нее жить? Ни в баню сходить, ни на пляж выйти, ни в конце концов перед мужем раздеться. Разве это жизнь? Хоть бы доктор объяснил мне, зачем удалять?!? А то надо -и все, никаких объяснений. А может, это опять ошибка, как три месяца назад, когда он сказал мне, что это мастопатия!? Ведь так же уверенно говорил, этот доктор! Что потом, ведь в случае ошибки грудь не пришьешь?

-Мама, я хочу сначала у целителя полечиться, мне страшно идти в больницу.

-Олечка, а разве он поможет?

Посмотрим, грудь удалить всегда успею. Говорят, он хорошо помогает, многие у него лечились.

Доченька, а что муж говорит? Может, лучше все-таки в больницу пойдем?

Муж согласен со мной, завтра едем к целителю, адрес мне дали.

-Что ж, хорошо, и я с вами поеду.

В этот вечер я не находила себе покоя. Правда, когда приняла решение, стало чуть легче. Я обняла дочь и долго сидела с ней. Как я ее люблю. И она меня. А завтра. Нет, не буду думать о плохом, все будет хорошо. Бог не может не помочь.

Целитель встретил меня ласково, с улыбкой. Как-то сразу стало легче. Не то что в диспансере, где со мной никто и говорить не хотел. После осмотра он сказал:

-Я вылечу тебя, не беспокойся. Это будет долгое лечение, но без всяких операций. Я дам тебе мазь, будешь мазать по больной груди. И все пройдет.

-А что у меня?

-Это затвердение, кто-то тебя сглазил. Но не беспокойся, вылечу, не такие случаи бывали.

И оперировать не надо будет?

Не надо, все рассосется через несколько месяцев.

-А можно, я позову маму и мужа, а то они волнуются. Объясните им, пожалуйста.

Удивительно, но и мама и муж сразу поверили ему тоже. Как здорово, что мы нашли такого человека, который лечит мазями без операции. Мне хотелось петь и нетерпелось начать лечение. Мама заплатила за первую часть лекарств, и мы помчались домой. Как это он рекомендовал -мазь на бинт, приложить к больной груди и ходить с ней постоянно? Сразу и начну. Ага, сначала надо втереть мазь в кожу груди, а лишь потом приложить повязку. Так и сделаем.

Шли дни, недели. Я чувствовала себя нормально. Лечилась мазями, которые покупала у целителя. Ходила на работу. Душа моя лишь изредка вздрагивала, когда я вспоминала слова врача в диспансере: «У тебя рак... у тебя рак у тебя рак...» А это всего лишь затвердение. И его можно вылечить мазью. Как же можно так пугать? И почему мне врач не сказал, что можно и без операции обойтись? Ему лень было подумать, поговорить со мной, выписать рецепт. Проще и быстрее послать к хирургам. А он подумал о моем будущем? Слава Богу, что люди вовремя подсказали адрес целителя. Правда, мама хотела сводить меня к профессору, но зачем, если мне уже лучше.

Я сняла повязку, глянула на себя в зеркало. Кожа над уплотнением покраснела, отливала каким-то блеском. Сильная мазь, хорошо разогревает. Только надо спросить, почему уплотнение стало ближе к коже, как-то поверхностнее.

-Так и должно быть, - ответил целитель через 2 дня во время моего визита к нему. - Уплотнение вытягивается мазью из организма, приближается к поверхности, чтоб выйти из тела. Продолжай лечение.

-А когда оно выйдет, ведь прошло уже 8 месяцев?

Скоро, но у каждого свой срок. Придет и твое время.

А почему под кожей появились бугорки?

Вот видишь, это уже успех. Часть уплотнения рассосалась, в этих местах мягко. А скоро и бугорки исчезнут.

Я взяла дочь за руку, и мы пошли домой. Эти прогулки стали для нас обычными, мы как бы гуляли. Она рада была побыть со мной, а мне рядом с ней было тоже спокойнее. Скорее бы вылечиться, чтоб просто бродить с ней, ни о чем плохом не думая. Как хорошо, что она у меня есть, что б я без нее делала? Муж приходит домой поздно, старается заработать побольше денег, чтоб платить за лечение. Одна бы я с ума сошла долгими вечерами. Скоро лето, надо будет съездить с ней на юг, погреться и отдохнуть от всего.

В июле мы выбрали Палангу. К счастью, погода стояла теплая, можно было и покупаться в море, и позагорать. Морская вода снимала напряжение в груди, но появились какие-то покалывания на коже. Я старалась быстро окунуться в волны и сразу на солнышко, просохнуть и нагреться. Тепло приносило комфорт, грудь переставала ныть. Я нежилась в лучах, любуясь, как дочь бегает по берегу и плещется в теплой воде. К сожалению, дни пролетели быстро и мы возвратились в Минск.

Ну что, лучше? - спросила мама при встрече.

Не знаю. Наверное, морская вода раздражает кожу груди, она стала тоньше над бугорками и иногда в этих местах вытекает желтоватая жидкость.

А мазью мазала?

Мазала. Она на солнце хорошо впитывалась. Но уже кончается. Надо покупать новую баночку.

Целитель обнадежил меня, узнав о вытекающей жидкости и корочках на коже груди:

-Ну вот, как я и говорил, болезнь выходит наружу, так что скоро будешь здорова.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, какая же я была доверчивая и глупая. Два года, долгие два года я ходила к этому целителю, за свои же деньги портила себе здоровье и верила ему. Удивительно, но я хотела быть обманутой, от страха, наверное, от безысходности. Как много сейчас развелось, расплодилось «специалистов-маммологов», как дипломированных, но далеких от этой проблемы, так и не имеющих никакого отношения к официальной медицине. Теперь-то я понимаю, что все они ищут выгоду. Ведь самое частое заболевание у женщин - это заболевание молочной железы. От небольших болей до опухоли. И женщины мечутся, боятся, им мерещится самое худшее. Тогда с верой и надеждой они идут к врачу с магическим и красивым названием «маммолог». А на их пути встречаются шарлатаны! Наверно, многие думают, что маммологом быть легко, подумаешь, посмотреть грудь. Нет, хороших маммологов очень мало, я-то за два года это поняла. Но поняла слишком поздно, встретив действительно маммолога от Бога! Я знаю, что настоящим маммологом быть очень трудно, так как он должен сочетать в себе знания и терапевта, и хирурга, и гинеколога, и эндокринолога, и сексопатолога, и психотерапевта. А кроме знаний нужны еще чистая душа, доброе сердце, светлый ум и, конечно, такие же чистые руки.

Как много времени я потеряла, пока нашла Своего доктора, настоящего доктора. Конечно, эту фамилию, произносимую многими женщинами с благоговением, я слышала уже давно. Многие говорили мне обращаться только к нему, он обязательно поможет. Но я была как во сне. Долгие два года. Почему, почему я не пришла к нему сразу!?! Ведь только взглянув в Его глаза, я сразу поняла - этот врач другой, не такой, как предыдущие. Такого я встретила впервые - от него шла такая добрая и теплая аура, что мне стало удивительно спокойно. Я думала, что это будет строгий, неразговорчивый и холодный профессор, а оказалось... Профессор оказался достаточно молодым, но таким добрым, внимательным и располагающим к себе, что мне показалось, будто я знаю его всю жизнь.

-Садитесь, пожалуйста, и давайте знакомиться, -улыбнулся Леонид Алексеевич Путырский (это имя я знала уже многие месяцы).

-Оля. Мне 23 года и у меня проблемы с грудью. - Я коротко рассказала свою историю.

Он встал и, обойдя стол, подошел ко мне.

-Тогда давайте посмотрим, что у Вас за уплотнение, а потом - все остальные вопросы.

Я подошел к Оле, но она не спешила снимать кофточку, как-то нерешительно держалась за ее край.

Ай, доктор, что тут смотреть, плохо с грудью.

Ну, коль ты уже пришла, то давай решим вместе, что у тебя и что будем дальше делать. - Я намеренно перешел на «ты» с Олей, и она как-то оттаяла, почувствовала себя спокойнее и смелее. Я ждал, полагая, что ничего особенного в груди этой юной мамы, чей ребеночек стрекотал за дверью, я не найду. Сколько их, молодых женщин, приходит с разными диагнозами, а на самом деле ничего серьезного не оказывается.

Она приподняла кофточку, не очень высоко, но я просто застыл. Боже, даже я, работая много лет в этой области онкологии, давно такого не видел. Мое оцепенение длилось всего несколько секунд, Оля его даже не заметила. Но сердце у меня застыло, где-то в глубине заболела душа. Обе груди Оли были ярко-красные, бугристые, вместо кожи -сплошная язва, из которой подтекала кровь и лимфа.

Я осмотрел подмышечные впадины - словно кто-то орехов набросал, плотных, спаянных друг с другом. Метастатические лимфоузлы, даже без всяких дополнительных исследований ясно. Руки автоматически посмотрели надключичные впадины - и там россыпи твердых неподвижных образований, уходящих вверх по шее.

Я улыбнулся. Слава Богу, Оля так и не поняла, что творится у меня в душе. Мне нельзя было молчать больше, ее глаза впились в меня, буравя насквозь.

Ну, я же говорила. Совсем плохо?

Хорошего мало. И чем это ты такое воспаление вызвала?

При этих словах ее головка приподнялась, в испуганных детских глазах появилась какая-то надежда. Испуганная слеза скатилась из уголка глаза. Она протянула ко мне тоненькие руки, опустив кофточку, задышала часто-часто и с какой-то недетской горечью прорыдала, схватив меня за правую кисть:

-Доктор, миленький, только не отталкивайте меня, не отправляйте меня никуда, я хочу лечиться только у Вас. Я чувствую, что у Вас доброе сердце, без Вас я умру. А мне ведь только 23, и у меня такая маленькая доченька... Я очень хочу жить, помогите мне, пожалуйста.

Этот ребенок, который и пожить-то не успел, был смертельно болен. Почему, почему так устроен мир?! А за дверью шумит ее дочь, лет четырех, стоят растерянные мать, отец и муж. Сейчас они войдут с надеждой ко мне в кабинет и посмотрят мне в глаза. Как унять их боль и как обнадежить? Если я не дам им хоть маленькую надежду, они будут медленно умирать вместе с Олей. Ведь разве есть что-то страшнее в этой жизни, чем твой медленно умирающий ребенок, которому ты ничем не можешь помочь!?

Нет, не верьте никому, что врачи привыкают к чужой боли и с годами черствеют. У кого есть сердце, у того оно и болит всю жизнь, сколько бы врач ни работал. Другое дело, что в медицине много случайных людей, которые пришли сюда по ошибке и приспособились получать свои выгоды, совершенно не переживая за больных,. Вот из-за таких «врачей», причем на всех уровнях, медицина стала терять человечность. Человеколюбие лишь декларируется, а на самом деле эти пациенты никому не нужны. А в итоге мы проигрываем все. Ведь потенциально каждый из нас - это чей-то пациент (если не сегодня, то завтра).

Так тяжело мне не было Хрупкая девушка рыдала у меня на плече, я давал возможность ей выплакаться. Как хорошо, что она даже не представляет всей истинной картины болезни. Я собирался с силами, понимая, что за жизнь Оленьки мне придется бороться самому, разве я смогу отправить ее лечиться в диспансер по месту жительства? И сколько бы она ни прожила, мне придется смотреть ей в глаза а это так нелегко.

-Ну, ладно, Оленька, успокойся. Завтра же начнем лечиться, чтоб быстрей поправиться. Согласна?

Заплаканные глаза, в глубине которых метался ужасный страх, понемножку начали светлеть. Она внимательно смотрела мне в лицо, пытаясь что-то прочесть в нем, а потом улыбнулась.

-Можно, я позову маму? Успокойте ее, пожалуйста. Оля вышла за дверь, а в кабинет вошли мать, отец и

муж. Все молча смотрели на меня.

-Завтра мы начнем обследование, а потом лечение. Оно будет сложным, но. Вы потеряли слишком много

времени И главное, этот «лекарь» очень сильно навредил Оле. Как же вы допустили такое, живя в Минске, а не где-то в лесу? Почему не пришли раньше?

Да, сейчас мы понимаем, какую глупость сотворили. Но Оленька и слышать не хотела о больнице. Конечно, мы слышали о Вас, многие женщины советовали нам идти к Вам, рассказывая о Вашем добром сердце, огромном опыте и удивительной интуиции в диагностике и лечении, благодаря чему сотни пациенток сегодня ходят живыми и здоровыми. Даже мои родственники из Москвы и Германии знают Вашу фамилию, они направляли меня с Олей только к Вам. Но Оленька решила сначала лечиться у «лекаря».

Но ведь Вы могли цриехать ко мне и без Оли, пригласили бы меня домой, как бы в гости. А уж там-то я поговорил с Олей, и, думаю, все было бы иначе.

Да, но всем нам хотелось верить в чудо.

Чудеса иногда случаются, но над этим мастеру приходится очень много работать. А вы пошли не к мастеру. Знаете, есть хорошие слова одного поэта:

Живем в ожидании чуда,

Оно не случиться не может,

И мы в него верим, покуда

Не видим, что век уже прожит.

Хотя я понимаю, что именно в страхе и опасности мы более склонны верить в чудеса.

Да, доктор, чуда не случилось. Вы понимаете, как мы страдаем!? Пожалуйста, возьмитесь за нашу доченьку, постарайтесь помочь. Больше нам идти некуда, Вы - лучший. Мы опросили сотни людей - и врачей, и простых людей. И все называли Вашу фамилию. А теперь и мы видим, что Вы - настоящий врач. И понимаем, почему Ваша фамилия называется всегда с таким уважением. Помогите, пожалуйста.

Я все сделаю, что можно. После дообследования мы встретимся снова и я расскажу, как будем лечиться.

Ах, если бы вернуть время назад, если бы удалось научить Олю правильной тактике при выявлении изменений в молочных железах, если бы она знала, куда следует идти, если бы на ее пути 2 года назад встретился грамотный и, главное, чуткий доктор, если бы она начала лечиться правильно и вовремя... Если бы люди научились любить себя и не делать глупости, а медицина повернулась наконец-то лицом к людям. Если бы, если бы...

P.S. Оля прожила еще 1,5 года... Химиотерапия, гомеопатия (я разработал для нее специальный курс), огромное желание жить и вера, появившаяся у нее после нашей первой встречи, помогли ей. Но время неумолимо, то, что было упущено, не вернешь никогда...

Дорогие мои женщины! Вы так нужны нам, мужчинам, в этой жизни, не говоря уже о детях, родителях. Не повторяйте таких ошибок, отдавайте свое здоровье только в руки профессионалов. Ищите их при необходимости, и вы найдете. И будьте здоровы!

Все внутри нас

Минуло чуть больше пяти лет с тех пор, как мне сделали операцию по удалению опухоли груди. И пусть мне далеко не 25, но мне кажется, что я снова молода, у меня много планов, замыслов, идей и фантазий. Рак - не приговор. Это еще не конец, это только начало - начало новой жизни, борьбы, когда ты открываешь в себе невероятные возможности к излечению, огромный потенциал и безграничную силу жизни.

Катастрофа разразилась в 44 года. Я сама обнаружила опухоль. Нащупала горошину в левой груди и стала успокаивать себя: «Ничего страшного, пройдет, рассосется». К сожалению, ничего такого не случилось, и я обратилась к врачу. Известный у нас в республике профессор-маммолог, осмотрев меня, сказал: «У вас серьезное заболевание, необходимо делать операцию и пройти длительное лечение». Почва стала уходить из-под ног.

Когда о диагнозе узнал муж, я увидела слезы в его глазах. Поняв, насколько ему тяжело, я приказала себе: «Ты должна выжить, выздороветь, остаться хранительницей домашнего очага. Сын и муж очень нуждаются в тебе, рядом с тобой любимые и любящие тебя близкие».

На операцию согласилась сразу. Страшило другое: как смогут без меня мои любимые мужчины - отец, муж, сын. Мне было их безумно жалко. Очень важно, чтобы отец не узнал о моей болезни (мама уже умерла). Эти мысли не отпускали: как выжить, пройдя все этапы мучительного лечения, как примириться с тем, что твое тело станет другим? Придя домой и посмотрев на себя в зеркало, я представила, как буду выглядеть без груди. В этот момент меня посетило отчаяние. Я почувствовала, какой ущерб моему телу нанесет скальпель хирурга. Мне стало жутко, я до ужаса близко почувствовала страх ранней смерти и дала волю слезам. Мысль о том, что завтра можно умереть, освобождает от условностей и заставляет глубже ценить каждую минуту жизни. Правильно писала Марина Цветаева: «Чтобы понять - надо пережить».

В апреле мне сделали операцию. Наркоз - это не клиническая смерть, но во время наркоза ты куда-то улетаешь. Когда приходишь в себя после операции, осознаешь, что это ты. Рука сама тянется к левой груди, а там... Словами не передать тех чувств. Но мне достаточно было посмотреть в глаза мужа, чтобы понять, что все позади, что все, по словам врача, не так уж плохо.

Потом в больнице были бессонные ночи, неудобные трубочки и «гармошки», в голову часто приходили плохие мысли, которые я гнала от себя. Зная коварство этого заболевания, нередко задавала себе вопрос: «Сколько осталось, успею ли женить сына, понянчить внуков?» В этот трудный момент меня поддерживал муж. Я никогда не видела на его лице уныния, испуга. Наоборот, он постоянно подбадривал меня. Я для него по-прежнему самая красивая, добрая, умная, самая лучшая жена и мама на свете. Поэтому хандрить я не имела права. У меня появилось желание быстрее избавиться от этой болезни, бороться за здоровье, за жизнь. Я смотрела на свой шрам -не такой уж он и страшный. Нужно быстрее возвращаться к полноценной жизни. Лучевую терапию, со слов врача, проводить мне нет необходимости, пережить бы только

химиотерапию и не потерять волосы. Ведь окружающие воспринимают меня как благополучного, успешного человека. Поэтому о том, что произошло со мной, знал только очень узкий круг близких мне людей.

Прошел год. Закончились сеансы химиотерапии, облысение, к счастью, обошло меня стороной. В свои 45 лет я открывала этот мир для себя заново. Я заинтересовалась системой здоровья японского ученого Кацудзо Ниши, стала читать книги Джона Кехо, Луизы Хей. Я чаще задумывалась над вопросом: для чего нам даются болезни? Может быть для того, чтобы было время думать над тем, что неверно делаем в этой жизни: возможно, не выполняем свое предназначение или пора начать работу над ошибками? Я поняла, как велика сила мысли, как влияет она на нашу жизнь, жизнь людей, с которыми мы сталкиваемся, как сложно и в то же время как просто устроен мир и как много еще нужно понять и успеть сделать. Мне дан шанс, и я должна им воспользоваться. Надо действовать, все преодолимо. Ощущение того, что и после перенесенной операции я хочу и могу жить как прежде, дало огромную уверенность в себе. Я могу играть в мой любимый волейбол, кататься на велосипеде и горных лыжах, отдыхать в теплых странах, купаться... Я прежняя, не больная, здоровая, просто в свое время попала в нехорошую ситуацию. Я люблю и любима, живу полной жизнью, ничего не хочу упускать. Я не скачу вперед, а просто живу, замечаю и ценю каждый момент своей жизни, каждую подробность. Я стала бережнее относиться к жизни. Спасибо судьбе, доктору, который спас жизнь мне и моим близким. Я не ропщу на судьбу, так как у каждого свои виражи. Просто я еще раз убедилась в том, что чем больше человек выстрадал, тем острее он чувствует боль другого и готов прийти к нему на помощь. Особенно это понимаешь, когда приходишь в стены маммологического центра и видишь женщин, которым сейчас, после только что перенесенной операции, плохо. Страшно за себя, за свою семью и будущее... Они делают первые шаги на пути к выздоровлению. Счастья вам, женщины, здоровья и берегите друг друга!

Прошел ровно год с того момента, когда мне удалили правую грудь. И мысли мои возвращаются назад к тому, что уже позади. Все думаю, почему это произошло со мной, практически здоровой, молодой. Сколько себя помню, у меня всегда перед месячными болела грудь. Я постоянно гинекологам об этом говорила, но ни один из них не захотел глубже вникнуть в мою проблему.

Время шло, и я перестала обращать на это внимание. Мастопатия встречается у многих женщин, и нечего ее бояться.

Я поздно родила ребенка, роды прошли нормально, кормила грудью достаточно долго - 1 год и 4 месяца. И проблем особых все это время не было. Мне показалось, что после родов грудь стала более мягкой, исчезли и перестали беспокоить уплотнения, которые так меня пугали. И я совсем обрадовалась. Слава Богу! Все у меня теперь, как у всех. Но через пару лет как-то незаметно появилось уплотнение в правой груди, которое исчезало во время беременности и родов. Я опять пошла к гинекологу и услышала: «У Вас уплотнение железистой ткани, другими словами - мастопатия». Я опять успокоилась. Но уплотнение становилось все более болезненным, грудь начало колоть, она покраснела. Я поняла, что дело более чем серьезное.

В онкодиспансере врач опять меня успокоил - предложил комплекс витаминов, и я с легкостью в душе отправилась домой. Через полтора месяца, видя, что улучшения нет, он послал меня на маммографию, затем - на обследование. Так начались мои хождения по мукам.

Сначала я никак не могла избавиться от страха, просыпалась ночью через каждые 20 минут и плакала, потому что информации не было никакой. Самое страшное, что я не чувствовала себя больной. Да, грудь болела, но результаты анализов и обследование показали, что у меня нормальный, здоровый организм. От стресса я сильно похудела. Надо было принимать решение, что-то делать. Я прочитала много литературы, искала информацию в Интернете. Ясно было одно - надо лечиться. Но как? Химиотерапия, операция, облучение - тяжелый стресс для организма. Гораздо легче применять народные средства -настойки болиголова, чистотела и разнообразные методики лечения рака. Я решила довериться врачам, о чем совершенно не жалею. Я уехала в Санкт-Петербург, там начала лечение, а продолжила его в Боровлянах. С огромной благодарностью я вспоминаю врачей, которые вернули меня к жизни, - профессора Путырского Леонида Алексеевича и моего лечащего врача Козловскую Наталью Александровну. Не один раз консультировали они меня по многочисленным вопросам лично и по телефону. А Наталья Александровна приводила настолько веские, обнадеживающие аргументы, что после разговора с ней появлялась вера в себя и огромное желание жить. Именно благодаря им я сейчас понемногу прихожу в себя, живу обычной жизнью, воспитываю дочь.

Отдельно хочу сказать о химиотерапиях. Это действительно ужасная процедура. После 2-3 недель выпадают все волосы, резко снижаются лейкоциты в крови, затрагиваются все органы - печень, легкие, сердце, которые обязательно необходимо защищать. Возникает состояние страшной депрессии. Я прошла 8 таких сеансов, настроила себя на то, что мне надо это выдержать, так как случай достаточно серьезный, а ребенок совсем маленький. Все это время меня поддерживали самые близкие люди - мой муж, сестра, родные. Волосы у меня выросли густые, красивые, каких не было до этого. Последствия лечения, конечно же, остались, но я надеюсь, что они не такие смертельные, как основное заболевание.

Женщинам, которые столкнулись с подобной проблемой, хочу посоветовать - прислушивайтесь к мнению врачей, правильно питайтесь, берегите себя и никогда не отчаивайтесь. Жизнь продолжается!

Ах, какая женщина.

Теперь я могу об этом говорить! Я не закомплексованный человек, однако в жизни женщины есть моменты, касающиеся ее здоровья, фигуры, чувств, которые она не позволяет никому обсуждать, кроме ее доверенного близкого и очень надежного человека. Мне 46 лет. Всю свою

жизнь я посвятила созиданию - создавала семью, осваивала профессию, старалась достичь материального благополучия. Очень хотела, чтобы мной и моими профессиональными достижениями гордились родные и близкие.

И когда казалось, что все в жизни сложилось, пришла огромная беда - у меня обнаружили рак молочной железы. Это был для меня приговор! Шок. Странное ощущение неприсутствия в собственном теле. Ведь как бы ни болел человек, какие бы симптомы заболевания он сам у себя ни находил - об онкологии никогда никто не думает, потому что очень страшно. Обостренно начинаешь думать о том, что не успел сделать в жизни, появляется страх за жизнь, сына, мужа, маму. И сколько бы лет ни было твоему ребенку - ты осознаешь, что он станет сиротой. И жизнь его будет уже другой - тоскливой, материально нестабильной, возможно, он не сможет получить то образование, о котором мечтает. Страх тормозит все логические и сознательные процессы мышления. Почему-то припоминаешь все самые плохие истории о сиротах, бедности, безысходности.

Образованный человек понимает - нужно быть благодарным создателю за то, что доктор сказал тебе: «Вы операбельна... Я Вас вылечу. Мы еще с Вами вместе в гости друг к другу ходить будем, только потерпите! Верьте мне!»

Я не случайно пишу о ВРАЧЕ. Когда в мой день рождения - 30 декабря после душа я глянула на свою грудь, меня удивил мой сосок на левой груди: почему-то он «смотрел» не в ту сторону. Потрогала грудь - не болит, есть какое-то уплотнение, но не придала этому значения. Через месяц уплотнение вроде как исчезло. Потом муж за­метил, что с грудью что-то не то. Стал уговаривать меня сходить к онкологу в служебную поликлинику. Да как-то и времени не было, и страх притуплял разум. И думала, ну вот рабочие проблемы решатся и поедем к моему самому лучшему другу - профессору Леониду Алексеевичу Путырскому. Я давно знаю этого доброго, отзывчивого, а главное -очень грамотного оперирующего врача.

И даже мой визит к доктору был не моей инициативой. Это мой муж экстренно позвонил профессору и очень попросил о консультации, так как я обнаружила большое

уплотнение, которое за несколько месяцев увеличилось и не пропадало.

Теперь о моем самочувствии. Если честно, где-то 3 года назад я стала замечать, что очень устаю, нервничаю, обостренно реагирую на какие-то процессы в жизни. Подруга говорила мне: «Это, наверное, климакс начинается». Мы смеялись, я пробовала делать зарядку, плавать, вести здоровый образ жизни. Я очень люблю свою работу, профессию. Я трудоголик. Я добилась очень больших результатов - назначение на высокую должность очень радовало меня, моих родных, а болезнь становилась все реальнее и все яростней каждую минуту напоминала о себе. Понимая, что я у себя и у родных одна, я могла доверить свою жизнь только одному человеку - профессору Путыр-скому Леониду Алексеевичу.

В понедельник 18 июня мы с мужем приехали на консультацию. Добрая, радостная улыбка от встречи со старыми знакомыми была на лице профессора. Но когда он стал смотреть мою грудь, я увидела тревогу в его глазах. Мягко, но настойчиво он предложил срочно пройти обследование: маммографию, УЗИ, пункцию. Но ведь нужно было соблюсти еще и формальности оформления меня в отделение. Я так благодарна, что Леонид Алексеевич не отправил меня в больницу по месту жительства. Я была в состоянии, которое охарактеризовала бы так: полная отключка с частичным пребыванием в уме. О муже и говорить трудно - он сразу стал поникшим, его глаза ловили каждый мой жест, движение. Я ничего не могла говорить -слезы лились сами. Было жарко, светило солнце, однако я этого не помню, помню только ощущение мокрого пластика очков, которыми я старалась закрыть глаза. Видя мое состояние, профессор спокойным голосом объяснял, какие будут проводиться исследования. Я понимала, что все очень серьезно. Тем более, что еще при первичном осмотре профессор сказал сразу - нужна операция. И чем быстрее мы ее сделаем, тем лучше. Тянуть нельзя. К сожалению, грудь сохранить не удастся. Почему Вы не пришли раньше? Ведь обратись я раньше (отбросив все важные, как мне тогда казалось, дела), может, и операция была бы другой?

Операция была назначена на следующей неделе -26 июня, госпитализация - 25 июня. Нужно было еще жить целую неделю с этой болью, страхом, безысходностью. Болезнь - это проблема. Но мы живем в мире людей, вольно и невольно зависим от всех обстоятельств, которые складываются вокруг нас в обществе и семье. И никто не застрахован от болезней. За 7 дней до операции я прожила целую жизнь. Понимала, что может быть вижу всех в последний раз. И от этого люди мне становились ближе и дороже.

В понедельник 25 июня я приехала в больницу. Остался один день до операции. Палата. Оперированная женщина 65 лет стонет, плачет. Мои глаза не видят - все в какой-то мути. Ко мне подходит мой лечащий доктор -Геннадий Ильич, с ним я познакомилась накануне. Я его боюсь, он боится меня, так как мое поведение требует помощи скорее врача-психиатра. Моя дикая запуганность словами «онкология», «рак» очень изменили мое поведение и восприятие мира. Я - комок нервов, тупо боящийся всего. Не стоит скрывать, что для многих людей диагноз рак - это приговор. Всё, жизнь окончена - осталось ждать скорой смерти. Я пишу все очень откровенно, потому что, может быть, мой рассказ когда-то кому-то поможет. И человек, оказавшийся в аналогичной ситуации, будет знать, что наши чувства одинаковы и страх -это не страх, и болезнь - это не приговор. И нужно жить -бороться за жизнь каждый миг. Жизнь этого достойна! Может быть, я ее недостаточно ценила, разменивала на мгновения удач и годы скорби, игнорировала свое плохое самочувствие.

Утро 26 июня - день операции. Встала в 6.00, не спалось. Понимаю, если сделаю операцию - есть шанс на жизнь. Но ведь можно встать и уйти из этого ада. А что дальше? Сколько мгновений жизни мне останется? Мозг работает лихорадочно, но кругом тупик - от операции не уйти. Перед операцией в палату заходят профессор и врач - профессор улыбается, в его глазах читаю: «Все будет хорошо»; доктор напряжен, но очень вежлив, предупредителен. Я в состоянии аффекта. Через час начнут операцию.

Очнулась, слышу голос: «Помоги мне, пожалуйста, перекладываем на кровать». Лежу, очень больно. Прошу протереть лицо. Чувствую на лице воду - стало легче. Где я? Палата на троих пациенток. Оцениваю свое состояние -я способна видеть, осознавать - значит жива. Глаза закрыты. Думаю - это ведь когда-то закончится. Слышу голос профессора, нежный и уверенный: «Я разрешил зайти в палату Сергею на секунду, глянуть на тебя. Прошу, улыбнись ему, хоть краешком губ. Он тебя так любит! Всю операцию с утра ждал .Улыбнись - ему станет легче. Он такой надежный и любящий муж». Эти слова Леонида Алексеевича возвращают меня к жизни, так приятно осознавать, что ты любима и нужна, о тебе переживают, тебя ценят.

Заходит муж... бледный... Глаза от переживаний кажутся черными. Вижу его, такого родного, любимого и такого нежного. Улыбаюсь ему, по щекам текут слезы. Господи! Спасибо - жива. Родной мой рядом со мной. По взгляду, движениям мужа вижу - любит и ценит мою жизнь, каждый ее миг.

Только сейчас я осознаю, как нужны человеку, стоящему на грани жизни и смерти, забота, любовь, понимание. Операция на груди - это не только хирургическое вмешательство, это большой психологический стресс. Женская грудь - символ сексуальности, который будит желание мужчины обладать тайной женщины.

Лишиться груди - это ужас быть отвергнутой любимым человеком. Как же быть дальше? Как жить? А если узнают все кругом. Эти мысли постоянно преследуют меня. Рядом лежит женщина. Возраст примерно чуть больше сорока. Вслух говорит: «Как жить дальше?..» От таких мыслей становится хуже. Боль усиливается. Мука. Сознание говорит мне: «Перестань. не думай вообще. Выберись из реанимации... Станет легче - будешь рассуждать о жизни... А сейчас старайся выжить. Спи, спи, спи...»

На следующий день в палату зашел Леонид Алексеевич: «А Вы можете ходить?» «Ходить? Да я еле лежу!» Профессор улыбается: «Ничего, сейчас на Вас оденут халат и будем учиться ходить!» Я в смятении, потому что в реанимации положено лежать голой. Я же стесняюсь. Леонид Алексеевич понял мою стыдливость: «Я выйду. Вы наденете халат, и пойдем гулять по коридору реанимации.» С трудом встаю, медсестра помогает надеть и застегнуть халат. В голове такое чувство, как будто лопаются сосуды. Держусь за поручень кровати. Заходит профессор, берет меня под руку. Выводит в коридор. Я иду. Через 2 дня меня перевели в палату выздоравливающих. Перевязки, кровать, слезы, боль, чувство горя, обезболивающие уколы, таблетки от бессонницы.

Я не напрасно написала «чувство горя». Как капля точит камень, так и чувство горя переполняет душу и сознание человека. Если нет поддержки, может случиться ужасное... И вот, испытывая такое горе, начинаю понимать, что горе и счастье идут рядом, что очень нужно хотеть жить. Что мне, даже когда нет сил терпеть боль, хочется любить, ходить по улицам родного города, слышать голоса мужа, сына и всех людей. Нужно вытягивать себя из этой сложной ситуации самой. Никто за меня не сможет сделать переоценку всего происходящего.

Слезы, боль, чувство неполноценности разрушают женщину. И если не пробовать перебороть эмоциональную умственную преграду, думаю, из состояния абсолютного горя никогда не выйдешь. А это уже совсем другая дорога. Внушаю себе - нужно жить, встретить мужа, сына, маму. Нельзя постоянно плакать. Впереди еще очень много испытаний. Если буду постоянно удрученной, то плохо будут заживать раны, могут быть отеки. Заставляю себя подойти к зеркалу, всмотреться. Разделась, подошла к зеркалу и чувствую, что на грудь смотреть не смогу. Ну и не надо, на что сил хватает, на то и смотрю. Оцениваю свое лицо, руки, ноги. И начинаю процедуры полного ухода за телом в рамках дозволенного после операции. Приходит муж. Я смотрю на него и чувствую, что и он на меня смотрит с сожалением и сочувствием, понимает, что каждое движение доставляет мне боль и неудобство. И в этот момент я прошу его принести косметику для ухода за телом, маски для лица, рук, шеи. Лицо мужа сияет. Начинаю каждую минуту пробовать облагородить свое тело. Трудно еще наклониться, обработать ноги, но ничего, понемногу уже получается. Самой становится так приятно. Начинаю чувствовать уверенность. Прошу мужа забрать домой старый спортивный костюм и принести мне брюки, сабо, рубашки. Я - женщина, немного раненная, но должна выглядеть приятно для самой себя в первую очередь.

Мой профессор очень положительно оценивает мое преображение из убитой горем женщины в человека, который борется за жизнь. Разрабатываю руку. Делать упражнения необходимо, но трудно. Каждое предельное движение утомляет. Но рука понемногу начинает выполнять свои функции.

Следующий этап - химиотерапия. Готовлюсь, читаю специальную литературу, четыре «химии» - это серьезный рубеж, который нужно пережить, мучительная процедура. Но, как говорит мой профессор: «Не бойтесь, каждая капля жидкости, попадающая в вену, - это добавочный год жизни».

Первый, второй, третий день после химиотерапии. Тошнота, головная боль, состояние между сном и бодрствованием - это выматывает меня. И кажется, что все -больше не могу. В момент отчаяния прошу у профессора мышьяка. Он смотрит на меня умными глазами и тихо с ноткой юмора в голосе говорит: «Не поможет, к сожалению. Организм уже отравлен». Смех сквозь слезы... Как оказалось позже, эта шутка быстро разошлась по всему отделению. Смех, юмор позволяют человеку выдержать испытания и выжить. Подводя черту под пережитым, я могу уверенно сказать: нет ничего прекрасней жизни. И право жизни должно контролироваться самим человеком. Что это значит? Нужно любить себя и вовремя обращать внимание на свои болячки. При выявлении симптомов болезни - срочно обращаться к врачу. Не откладывать на потом. Я увидела в отделении маммологии много разных судеб. Болезнь разрушила не только судьбы людей, но и отняла их жизни.

Перенеся много, я знаю - нужно слушать свой организм. Мне никто не говорил, но во время первых двух дней после химиотерапии я очень мучилась. Боялась только одного - потерять сознание. Вспомнила, что когда-то читала о великой греческой певице Марии Каллас,

которая дыхательными упражнениями спасла себя. Стала дышать носом - выдыхать ртом. Часто, медленно, много раз. Экспериментировала для себя - помогло. Мне предстоит еще 3 «химии». Уже выпадают волосы. Но я знаю - нужно все пережить. Я научилась. Я учусь у жизни. Я учусь у себя. Я не знала себя. Когда после операции я первый раз вышла на улицу, то услышала запахи трав и цветов. Было такое ощущение, что я никогда таких сильных запахов природы не слышала. Даже ради этого нужно жить, радоваться. Переосмыслить происходящее, сказать спасибо Господу Богу за исцеление. И больше обращать внимание на положительные стороны жизни. Уж очень часто раньше я скептически относилась к происходящему. Больше обращала внимание на темные стороны быта. Теперь я точно знаю: «Уныние -тяжкий грех!» Ведь не только отдельная часть тела, составляет и определяет внутренний мир человека. А он такой особенный, богатый знаниями, рассуждениями, эмоциями! Скоро я выйду за порог больницы. Я научусь жить без груди. Будет сложно, но беде больше не проникнуть в мою душу! Я буду жить, буду любить и молиться об исцелении себя и всех болящих.

Конечно я не могу умолчать о человеке, который всегда был рядом, внимательно всматривался в мое лицо, когда я могла потерять сознание, когда я плакала от боли и безысходности, - стоял рядом со мной, молчал, гладил мне руку, сопереживал. Мои победы, над болезнью были его победами. В трудные моменты он пытался подбодрить меня шуткой! Убеждал, что я здорова, любима, востребованный обществом человек.

Спасибо Вам, доктор с большой буквы - Леонид Алексеевич Путырский! С Вами я выйду из борьбы с болезнью победителем!

Мне очень хочется когда-нибудь организовать в нашей республике реабилитационный центр, клуб помощи женщинам, пережившим операцию на молочной железе. Нас уже много. Будет много пользы от общения, пропаганды, знаний, умения жить с этим диагнозом.

Страх

Июль 2001 г. выдался необычайно жарким и душным. Спасение можно было найти, только принимая душ несколько раз в день. И вот во время очередного живительного сеанса я обнаружила у себя в правой груди небольшое уплотнение величиной с горошину. Нет, в этот момент я совершенно не испугалась, не запаниковала, а решила сама за собой понаблюдать какое-то время. Где-то в глубине души возникла уверенность, что страшного ничего не произошло, просто немного прохватило сквозняком. Пройдет пару недель - и все станет на свое место. Я стала за собой наблюдать, прислушиваться к своему состоянию, каждый день ощупывать грудь. Прошло около месяца, но ничего не изменилось. Вот тогда-то у меня появились первые признаки зарождающегося страха - на память стали приходить различные случаи из жизни, литературы, кино, и все они были неутешительны. «Все, пора идти к врачу», -решила я, тянуть опасно. Конечно, пришлось обо всем рассказать своим домашним. На следующий день я уже была на приеме у знакомого хирурга. Внимательно меня осмотрев, он написал направление в онкологический диспансер с предварительным диагнозом «фиброаденома правой груди». В 1-й клинической больнице меня поставили на учет после осмотра у гинеколога. А вот следующий день оказался в моей жизни одним из самых страшных. Я попала на прием к врачу-онкологу, хотя, думаю, этот доктор был не на своем месте. Я сама по образованию врач и знаю, что одно слово врача может и убить, и буквально возродить даже безнадежного больного. Ведь еще с древних времен самой главной заповедью врача является: «Не навреди». Доктор, принявший меня, наверное, никогда не слыхал об этом, так как буквально после 2 минут осмотра вынес четкий вердикт: «Хотите - ложитесь на операцию, не хотите - не надо, все равно жить вам осталось мало». Можно себе представить, что я почувствовала, услышав такие «утешительные» слова. В глазах стало темно, в мозгу застучали тысячи молоточков, а в ушах четко прозвучало одно единственное слово - «Смерть!» Оно нарастало набатом, я почти теряла сознание, но врач даже не предложил сердечные капли. Не помню, как я покинула кабинет, непомню, что говорила маме, ожидавшей меня в коридоре, как очутилась у себя дома и как пришла в себя. А затем наступила страшная депрессия, все стало безразличным. Я не понимала, как люди могут чему-то радоваться, смеяться, чего-то хотеть, за что-то бороться. Я смотрела на них и думала: «Ну зачем, зачем все эти трепыхания, если все равно впереди смерть? Не проще ли успокоиться и ждать?» Но, слава Богу, человеческий организм устроен так, что на место страха и безразличия приходит снова желание жить и бороться. Так случилось и со мной. Я буквально встряхнулась, сбросила с себя оцепенение и подумала: «А что, собственно, страшное произошло? Что? Ведь я жива, а если нашлась какая-то идиотка в белом халате, то Бог ей судья. А я буду бороться за жизнь, я ни за что не сдамся!»

И началась моя борьба. Были горы различной литературы по народному целительству, велись разговоры и консультации с людьми, болевшими и выздоровевшими в результате применения различных методов нетрадиционной медицины. Я возродилась, ведь многие рассказывали буквально чудеса о своем исцелении.

Первым методом на пути к моему выздоровлению стало применение чистотела. Каждый день свежую кашицу этой травы, смолотой на мясорубке, я заворачивала в стерильную марлю и прикладывала к груди на 12 ч. Через 7-8 дней я стала чувствовать небольшое жжение, которое с каждым днем все усиливалось, а спустя где-то месяц-полтора опухоль прорвало. Появилась небольшая ранка, из которой стала сочиться кровь, а затем начал выходить гной и желтая некротическая масса. Сама же опухоль стала немного мягче. С одной стороны, я обрадовалась: ведь это означало, что вся грязь, накопившаяся во мне, выходит, но, с другой стороны, - что делать с кровоточащей раной? Поразмыслив пару дней, я решила заняться ее заживлением, легкомысленно рассудив, что прорвавшая опухоль теперь будет выходить просто сама собой. К сожалению, это оказалось ошибкой. Пока я различными мазями и примочками старалась заживить рану, опухоль начала снова расти. Рана же не затянулась совершенно, только немного сузилась и стала меньше кровоточить.

И вот я опять в панике и тупике. Надежда, возродившая меня к жизни, снова рухнула, причем, казалось, что уже навсегда. Снова слезы, безразличие, депрессия. Я столько боролась, а оказалось, что все зря. Ведь улучшения не наступило, стало только хуже, время ушло, а я снова бессильна. Мама, муж - разве можно передать им все, что я прочувствовала за это время? Да и зачем? Глядя на них, я понимала, что им, может, еще тяжелее, чем мне, просто они стараются это от меня скрывать.

Но жизнь полосата. И какой бы черной и беспросветной ни оказалась эта новая полоса, ей тоже было суждено покинуть меня, хотя бы на время. Это время я посвятила новой борьбе за свое исцеление. А панацеей от всех неизлечимых недугов на сей раз стала глина голубая, зеленая, коричневая, всех цветов радуги. Она вселяла уверенность. Даже глядя на нее, я начинала чувствовать себя здоровее, бодрее, лучше.

Сначала сырую глину надо было разделять на небольшие комочки, высушивать на солнце, затем разбивать еще на более мелкие кусочки, разводить с водой до сметанооб-разного состояния, прикладывать на 2-3 ч к больной груди, плотно укутавшись пуховым платком и кучей одеял. Не скажу, что эта процедура из числа легких. Но я знала, что выдержу все, только бы стать здоровой. И я терпела, терпела не один месяц, ожидая исцеления. А чуда снова не произошло, вместо него - сильнейший стресс. В одну из ночей я проснулась в огромной луже крови. Кровь била буквально фонтаном, и остановить ее удалось не раньше, чем через час. Я обессилела и от потери крови, и от страха, и от нервного напряжения, и от ожидания страшного конца. Но, вероятно, мне еще было суждено жить. Все закончилось, и я впала от боли в забытье или в полудрему до самого утра. Мама же среди ночи подняла на ноги целитель-ницу, которая, судя по ее уверениям, вылечила таким методом и несколько безнадежно больных женщин, и себя саму. «Все прекрасно! - заверила она. - Организм очистился от болезни, теперь все пойдет очень быстро на поправку. Надо только сделать передышку на дней 7-10. Болезнь ушла навсегда». Ну как не поверить? Как не возликовать? Я победила страшный недуг! Ура! Я буду жить! Неделя ликования и эйфории пролетела незаметно. А за ней - новая бездна. Опухоль не только не уменьшилась, а снова выросла, выросла стремительно, захватив почти всю грудь. Рана стала огромной, постоянно кровоточащей. И если до этого меня не беспокоили никакие боли или просто неприятные ощущения, то сейчас начался кромешный ад. Боль охватила грудь, плечо, лопатку, руку, все стало гореть, как в огне.

Где была моя голова в те дни? Почему я снова надеялась неизвестно на что, вместо того, чтобы пойти к врачам? Сейчас я и сама затрудняюсь ответить на этот вопрос. Но, думаю, что самым сдерживающим фактором все-таки оставался страх, глубоко засевший в моем подсознании после первого неудачного визита к онкологу.

И снова начались поиски и метания. Жизнь, как на вулкане, захватила не только меня, но и мою семью. Небольшая передышка окончилась. Всё! Где искать спасение? К кому бежать? У кого что просить или требовать? Как затормозить время, пока не найдется какой-нибудь выход? А выход есть, он должен найтись. Не верю - это еще не конец! Господи! Помоги мне, помоги все стерпеть и все-таки победить. Ведь я так хочу жить! Бедная моя мама! Выбиваясь из последних сил, поднимает на ноги все и вся. И снова тонкий лучик надежды засиял на моем тусклом небосклоне. Ведь существует чудо-лекарство - оно буквально воскрешает мертвых, надо только верить и соблюдать все рекомендации.

Я буквально молюсь, глядя на спиртовую настойку растения; я верю от всей души, что вот теперь-то точно придет мое спасение. Готово! Настойка, взболтанная с льняным маслом и выпитая за 30 мин до еды, вернет мне здоровье. Неважно, что весь организм выворачивает наизнанку, неважно, что, кажется, сгорают все внутренности. Это мелочь! Не думать об этом, терпеть, терпеть, терпеть. Ведь это все временно, зато потом все будет хорошо. Я сильная, я хочу жить, я буду жить и я вытерплю все. Терпя нечеловеческие муки более года, я пила чудо-лекарство. За этот промежуток времени были взлеты и падения. Опухоль то уменьшалась и становилась мягкой, то увеличивалась, превращаясь в каменную массу. Появились пакеты подче-

люстных, надключичных и подмышечных лимфоузлов. Чтобы усилить действие лекарства, я начала накладывать спиртовую настойку на грудь и лимфоузлы. Прошел месяц, другой. И вот, случайно дотронувшись до ключицы, я обнаружила, что вместо 5 или 6 узлов у меня осталось 3, да и те стали намного меньше. Боясь ошибиться, перебарывая страх и еле сдерживая дрожь, возникшую в руках, я все-таки решилась на более смелое самообследование. Нет, все точно. Я не ошиблась, половина узлов из надключичной впадины ушла, исчез один узел из подмышечной области, значительно уменьшились подчелюстные лимфоузлы. Это была хотя и маленькая, но победа. А еще через пару недель отвалилась половина опухоли. Правда, на ее месте возникла огромная болезненная, кровоточащая язва. Но это ничуть не пугало. Я твердо уверовала в свое скорое исцеление. Казалось, что в меня вливаются жизненные силы, я стала более активной и деятельной, чем была до болезни. Окрыленная, я просто летала. Самочувствие значительно улучшилось, боли и жжение прошли. Впереди забрезжила долгая жизнь. Но наступил декабрь, и вместе с ним пришла новая беда. Сначала незначительно, а потом все больше и больше я начала ощущать одышку. Каждая физическая нагрузка приводила к приступам удушья. Каждый последующий приступ протекал дольше и мучительнее предыдущего. Стало тяжело дышать даже в покое, появилась слабость. А потом наступил день, когда я просто не нашла в себе силы подняться с постели. День и ночь слились в сплошной мрак. Это был конец. От постоянной нехватки кислорода закладывало уши, мутилось сознание. В третьем часу ночи машина «скорой помощи» доставила меня в реанимационное отделение 3-й городской больницы. Двое суток я находилась между жизнью и смертью. Бедный мой организм! Откуда он только продолжал еще черпать силы для борьбы! Прости меня, если можешь. Я столько над тобой поиздевалась, столько принесла тебе страданий! Очень медленно и робко хрупким весенним ростком жизнь снова начала пробиваться сквозь мою еще полумертвую оболочку. Господи, спасибо тебе! Поддержи меня еще хотя бы чуть-чуть; помоги все вынести, выстоять и все-таки победить. Ведь если за 6 лет

ты не дал мне окончательно сорваться в пропасть, значит, моя земная миссия еще не завершена, значит, все неисполненное мне было нужно перестрадать, перебороть, переосмыслить. Может, это только испытание, ниспосланное для того, чтобы пересмотреть всю свою жизнь, прожитую неправильно, бесцельно и никчемно.

Нет! Я еще не сдалась. Наоборот, во мне снова стала зарождаться надежда на лучшее. Пусть еще совсем слабая и дрожащая, но она потихоньку наполняет меня. Какой-то внутренний голос нашептывает мне: «Не сдавайся, и ты победишь».

Господи! Пошли мне силы, пошли мне мужество, пошли мне исцеление, пошли мне жизнь.

P.S. Она ушла из жизни теплым августовским вечером через 3 недели. Она слишком поздно поняла, к чему ведет самолечение. Врачи, медсестры, санитарочки сделали для нее все возможное, но слишком долог был ее путь к ним. И описала она его для того, чтобы никто не пожелал пройти по нему еще раз.

Предел прочности

После того как моя жизнь раскололась на «до» и «после», я много размышляла, искала причины болезни, пыталась анализировать то, что случилось. Думаю, что все началось с физических и моральных перегрузок. Месяцами я не могла полностью расслабиться, снять напряжение и внутреннюю тревогу. На отдыхе в санатории была более 20 лет назад. По жизни я всегда стремилась к совершенству, которому «нет предела». Решила получить второе высшее образование после 50 лет и сделала это. Мало того, в 2000 г. стала лауреатом всебелорусского конкурса (в 55 лет!), поступила в аспирантуру и окончила ее. Все это время я работала в школе и присматривала за престарелыми родителями, которых любила безмерно. Мама умерла в 1997 г. после тяжелой изнурительной болезни в возрасте 85 лет у меня на руках, больше никого не было рядом. Теперь я понимаю, что надо было любым путем снимать, снимать ту дикую усталость, которая накапливалась.2002 год - отец попал в тяжелейшую аварию (в 90 лет он водил машину). В это же время с моим сыном происходит беда, подкосившая моего отца, и он умер в 2003 г. Не стало моего ангела-хранителя, моя жизнь, казалось, рухнула. Я находилась в состоянии стресса. Остаток сил бросила на поддержку сына, металась в поисках помощи между врачами, юристами, церковью. Тут же рядом начал вертеться представитель какой-то секты, еле отвязалась. Начала курить, но тревога и напряжение уже зашкаливали. Вот тут-то и появилась боль в груди и уже видимое уплотнение. Надо сказать, что за 2 года до этого (в 2001 г.) во время посещения смотрового кабинета акушерка обнаружила «шарик» в груди. Я бросилась к онкологу, он пошутил над моими страхами и сказал: «Зачем Вы ищите болезнь? Хорошая грудь, ничего у Вас нет».

Но я все-таки каждые 3 месяца ходила к нему, а он успокаивал. И вот проездом от сына домой осенью 2003 г. я попала в Минск и отправляюсь в медицинский центр на УЗИ. Страхи мои подтвердились, и меня направили в Боров ляны. Через неделю мне удалили грудь. Это состояние после операции может понять только женщина, которая прошла через это. А потом, как и положено, началось длительное лечение («химия» и «облучение»). Теперь я понимаю, что моей главной ошибкой было то, что я жила «на износ», думала, что можно издеваться над организмом, что я все выдержу, что я сильная. Но, видимо, у каждого человека есть свой предел прочности, и лучше к нему не приближаться.

Моей следующей ошибкой было то, что я посещала только одного онколога, а надо было, не выжидая, обратиться к маммологу, сделать УЗИ, маммограмму и т.д. Надо было выживать и жить. Безмерно благодарна врачам, в первую очередь Л.А. Путырскому, Г.Ю. Макаров-ской, которая делала мне операцию и перевязки, медсестрам, санитаркам. Абсолютно весь коллектив маммологии -это очень чуткие замечательные люди! В отделении я очень много читала детективов, писала стихи - в палате, на улице во время прогулок.

Какие интересные люди мне попадались в палате и в отделении! Не интересных просто не было. Я стала возвращаться к жизни, поняла, что к ней надо стремиться. Бросила курить, произошла переоценка ценностей.

Знаю, что эта болезнь очень коварна и страшна. После операции появились желудочно-кишечные болезни, подагра, сахарный диабет, гипертония тоже никуда не делась.

Я составила режим дня, он у меня на холодильнике висит (очень подробный), постепенно снижаю вес, что очень проблематично.

Утром делаю очень легкую зарядку, постоянно принимаю необходимые лекарства. Никаких ядовитых растений не использовала. Постоянно пью витаминные комплексы с минералами, меняю их. Ем пророщенные подсолнечные семечки - полезно и вкусно. Весной и летом ежедневно включаю в рацион салаты из сныти, лебеды, мокрицы, подорожника, заячьей капусты, одуванчика, листьев смородины, винограда, крапивы, петрушки. Больше всего мне нравится мокрица. На столе всегда стоит молотое льняное семя - как приправа. Заметила, что стала чувствовать себя бодрее.

Скоро выйдет (жду с нетерпением!) сборник моих стихов, это будет снова моя маленькая, а может быть, и большая, победа. Главное - верить, что все когда-нибудь проходит: и хорошее, и плохое.

Желаю всем Жизни!

История о том, как это случилось со мной

Я часто слышала о том, что у кого-то обнаружили рак груди, но никогда не думала, что это может произойти со мной. А все началось с банальной мастопатии. Мастопатия была у многих знакомых женщин, но они пили какие-то лекарства, оперировались, наблюдались у врача. В 1994 г. я была на приеме у гинеколога и, осмотрев мою грудь, она дала мне направление в онкологическое отделение 1-й клинической больницы, сказав при этом, что меня срочно надо оперировать, так как при сахарном диабете, которым я болею с 1976 г., мастопатия быстро превращается в рак.

Итак, меня прооперировали в марте 1994 г., а в апреле под правой грудью у меня снова образовался валик. Я от-

правилась в 1-ю клиническую больницу, посидела в очереди и ушла, так как у меня были какие-то срочные дела. К тому же психологический настрой, который царил в том длинном коридоре среди онкологических больных, оптимизма не прибавлял.

В 1995 г. я попала в эндокринологическое отделение больницы в Аксаковщине и попросилась на УЗИ молочных желез. Доктор спросил у меня, зачем я оперировала грудь, авторитетно заявив, что не раз сам оперировал рак молочной железы и из огромного своего опыта он знает, что фиброзная ткань никогда в рак не превращается. Его слова меня успокоили. К тому же он добавил, что вся грудь может превратиться в фиброзную, а рака не будет. Так, эти слова всегда звучали у меня в ушах 10 лет, вплоть до осени 2005 г., когда небольшие болевые ощущения, которые я испытывала редко, стали частными и гораздо более сильными. Но всякий раз я себе говорила: подумаешь, образуется фиброзная ткань. Мое убеждение было подкреплено тем, что я уже находилась в климактерическом периоде и полагала, что подобная реакция организма связана именно с ним.

Даже когда в апреле 2005 г. на правой груди появились красные пятна, я думала, что это какое-то раздражение и скоро пройдет само. Но не проходило. Я уже понимала, что надо обратиться к врачу.

Откровенно говоря, я боялась.

Рассказала о своей проблеме коллеге, она посоветовала обратиться в медицинский центр и сказала, что там квалифицированные врачи, они помогут, к тому же сейчас есть много эффективных лекарств. Я решила, что пойду обязательно, но позже.

Правая грудь стала втрое больше левой, каменная, она болела почти постоянно.

А вот уже и новый 2006 год.

02.01.2006 ко мне в гости пришла подруга, и в разговоре с ней я упомянула, что у меня болит грудь. Она сказала, что помнит, я давно ей жаловалась, но так как больше об этом не говорила, то она решила, что у меня все прошло. Попросила показать. Когда я показала, у нее в глазах был ужас, и она взяла с меня слово, что я завтра же пойду к врачу: «Слышишь, не послезавтра, а завтра».

03.01.2006 я пошла к гинекологу в свою 34-ю поликлинику. Врач посмотрела и сказала, что грудь надо немедленно удалять. Я спросила, что будет, если я не удалю.

- Тогда вы умрете.

Я сдала анализ крови по cito, он оказался идеальным. И снова мысль: рака у меня нет, ну, дадут какие-нибудь рекомендации, выпишут таблетки, и все пройдет. Сделала флюорографию, получила направление в онкологический диспансер на территории 1-й клинической больницы.

Врач осмотрел меня, сделал пункцию и сказал, что грудь надо удалять, но вначале необходимо пройти курс химиотерапии и лучевую терапию, что лечение будет долгим. На вопрос: «Доктор, так у меня рак?» ответа я не получила.

«Какая вам разница? Скажу я, что рак, вам легче станет? А скажу, что не рак, и что тогда?»

Даже врач УЗИ сказала, что подписывала какой-то документ «о неразглашении». В тот момент я еще верила, что никакого рака у меня нет.

Здесь следует сказать, что мой муж много лет работал в мединституте, и один из его знакомых посоветовал отвезти меня в Боровляны, так как там лучшие врачи и лучшая диагностика.

Мне повезло с врачами. Мой лечащий врач доктор Л.А. Семичковский обнаружил надключичный узел и буквально на следующий день успешно удалил его. В этот же день я узнала от своего доктора, что этот узел оказался «плохим». Исходя из этого, врач тут же изменил стратегию лечения: не два курса химиотерапии, а четыре.

Мое твердое убеждение - больной должен быть информирован о состоянии своего здоровья, как это делается за границей, в частности, в Америке. Ведь зная правду, он приложит все усилия, чтобы выздороветь. А будучи введенным в заблуждение, махнет рукой и до конца будет надеяться, что ничего страшного нет, пока уже не будет поздно что-либо предпринимать.

А благодаря профессору Л.А. Путырскому я поверила, что у меня все будет хорошо, я обязательно поправлюсь и, как говорит мой муж, мы прорвемся.

Я надеюсь, что мне еще не поздно исправить то, что я так сильно запустила.

P. S. Прошло 2 года. Грамотно назначенное лечение дало свои плоды - пациентка живет, продолжает трудиться, периодически проходя обследование в РНПЦ онкологии. Она активно помогает врачам, обучая своих подруг и знакомых методике самообследования молочных желез и правильной тактике поведения в случае выявления чего-либо необычного.

История моей болезни

Первый раз я узнала о том, что грудь надо самообследовать, в 17 лет из импортного глянцевого журнала для женщин. Рядом с красиво одетыми девушками я увидела обнаженную девушку и схематические стрелки на ее теле. Вся эта страничка была под знаком известной косметической фирмы. Это меня заинтересовало. Оказалось, это было мини-руководство самообследования груди (молочной железы). Выполнив действия по указанным стрелочкам, я обнаружила в своей груди уплотнение в виде горошины. После проведения медицинского обследования у меня было выявлено доброкачественное новообразование и рекомендована операция.

В то время я была молода, здорова, красива, наверное, легкомысленна, ведь передо мной открывался весь мир с его красотами и таинствами. Окончание школы, поступление в вуз, успехи в спорте, счастье в личной жизни, удачно складывающаяся карьера - все шло своим чередом. В то время я часто чувствовала, как в моей груди что-то сжималось и разжималось - это были приливы счастья... В суматохе повседневных событий, приносящих мне тогда в основном положительные эмоции, я забыла о своей «находке», так как она о себе сама не напоминала. Я была, как и многие мои сверстницы и их сестры и мамы, совершенно не информирована о возможных проблемах молочной железы. До чернобыльских событий было еще 10 лет.

Только в 23 года, после рождения дочери я вспомнила о том, что в моей груди было выявлено какое-то новообразование. Проведенное врачами обследование не обнаружило в моей молочной железе ничего постороннего. Здоровый образ жизни и положительные эмоции, по словам врачей, сделали свое доброе дело. Моя дочь была на грудном вскармливании почти год.

Второго ребенка я родила в 38 лет. Я была совершенно здорова, вела здоровый образ жизни, регулярно проверялась у гинеколога и стоматолога как современная женщина. Сын родился здоровый и был на грудном вскармливании 9 месяцев. Проблем с моим здоровьем в связи с родами не возникло. Я, как и прежде, следила за своим телом и конкретно за грудью, так как некоторые мои знакомые имели различные проблемы с молочной железой. У меня все было хорошо, меня ничего не беспокоило. У меня была дружная и счастливая семья - муж, дочка, сын и бабушка. Ничего не предвещало беды.

В 45 лет, после того как мы с мужем расстались, моя иммунная система дала сбой. Я очень переживала, но не за себя, а за сына. Как ему объяснить поведение отца, как правильно воспитать его. В то время от одной только мысли об этом у меня все сжималось в груди, это было горе. И вот однажды я нащупала бесформенное уплотнение в груди. Проблема почти 30-летней давности дала о себе знать, но уже в виде злокачественного образования. Благодаря своей бдительности, своевременному обращению к специалистам, выполнению всех их рекомендаций я сохранила свое здоровье и свою жизнь, так необходимую моим родным и близким, особенно детям.

В трудные моменты моей жизни меня поддержали мама, дочь и подруга. Также благодаря поддержке коллег по работе, а это сотрудники БГУ разных структурных подразделений, факультетов, уровней, должностей, степеней и званий, я прошла все ступени лечения и реабилитации, преодолела все трудности онкопациента.

Только вера во врачей, добро, Бога и в свои силы помогла мне вернуться к полноценной повседневной жизни. Я, как и раньше, занимаюсь любимым делом, всесторонним развитием и образованием детей и себя, веду актив-

ную общественную работу, посещаю бассейн, тренажерный зал, люблю потанцевать и съесть что-нибудь вкусненькое, люблю шопинг и путешествия. Некоторые коллеги по работе и не догадываются, что со мной что-то произошло из ряда вон выходящее, просто пополнела, а те, которые знают, удивляются моему оптимизму. Я верю, что жизнь подарит мне, моим родным и близким еще много радостных и счастливых дней, недель, месяцев и лет.

Доктор, не ругайте меня за глупость...

Помнится, в поликлинике НИИ онкологии меня попросили проконсультировать одну молодую женщину. Ей не было и сорока лет. Когда я зашел в кабинет, она встала мне навстречу.

-Доктор, только не ругайте меня. Я знаю, Вы спасали и более тяжелых больных. Посмотрите меня, пожалуйста, и скажите, можно ли мне помочь?

Когда пациентка сняла кофточку, я понял, почему она просила не ругать ее. Правая молочная железа у нее была как футбольный мяч - огромная, покрасневшая, а в середине ее зиял зловонный кратер. Повязка была пропитана гнойным содержимым, а на коже выше повязки красовался серо-красный вырост в виде гриба.

Прочтя изумление и удивление на моем лице и боясь услышать отказ, женщина торопливо продолжала говорить:

-Доктор, Вы видите, болезнь уже выходит наружу, я почти здорова, нужно только заживить рану. А все врачи только кричат на меня и говорят, что лечить меня уже поздно. Но я узнала про Вас, мне сказали, что если кто и поможет, то только Вы.

Видя растерянность и горе, я успокоил женщину и внимательно осмотрел опухоль. Удивительно, что при таком огромном размере опухоли (а она несомненно была злокачественной) я не обнаружил ни одного метастаза в ближайших лимфатических узлах и в других органах, что подтвердило и дальнейшее обследование. Но опухоль занимала половину правой части грудной стенки и неизвестно, прорастала ли ее.

-Галина Семеновна, и все-таки скажите, почему Вы пришли так поздно?

И она поведала мне свою историю. Более двух лет назад у нее появилась опухоль в правой груди - маленькая такая, безболезненная, едва заметная. Несколько месяцев она наблюдала за ней, а потом поделилась этой новостью с подругами. Поскольку все женщины были с высшим образованием, то и решили дать «грамотный» совет - сходить к экстрасенсу. И она, от страха желая быть обманутой, не пошла к врачу, а начала лечиться у экстрасенса. Это ничего, что за большие деньги, главное, что он успокоил ее и пообещал вылечить без всяких операций. Два года, два долгих года она ходила к экстрасенсу, хотя опухоль не исчезала, а наоборот увеличивалась, начинала прорастать кожу, выпячиваться в виде гриба.

-Это хорошо, - говорил экстрасенс. - Опухоль сконцентрировалась в одном месте и выходит наружу. Я тебя вылечу.

Долечились. Когда боль стала нетерпимой, когда дышать от зловония стало трудно, Галина Семеновна решила наконец-то обратиться к врачу. Но от операции категори­чески отказывалась.

Мы договорились быть честными и откровенными в разговоре. Я подробно рассказал ей о болезни, как надо было лечиться, как ее обманывал экстрасенс.

-Галина Семеновна, спасти Вас можно, но для этого нужна нелегкая и для Вас, и для врачей операция, а потом длительное продолжительное лечение. Без этого путь один, он будет не очень долгим, но очень болезненным и тяжелым.

Мы смотрели в глаза друг другу и думали каждый о своем. И вдруг неожиданно она сказала:

-Доктор, я согласна на операцию. Но я доверюсь только Вашим рукам, возьмите меня к себе! Спасите, пожалуйста! Если Вы мне откажете, я уйду, но к другим врачам я не пойду.

Операция длилась около пяти часов и закончилась успешно! Но ценой каких усилий! Это неправда, что у хирургов «толстая» кожа и черствое сердце. Наши сердца «болеют» за каждого пациента, мы продлеваем жизнь и возвращаем здоровье другим ценой потери собственного.

То, что я рассказал, - не выдумка, это лишь небольшая часть истории. Даже если бы эта история была единственной, то стоило задуматься, почему молодая женщина не послушалась голоса разума, не обратилась к врачу, когда опухоль можно было легко удалить, а лечи­лась самостоятельно у экстрасенса. Но ведь такие истории не единичны, и гибнут люди, уходя в себя, не желая обращаться за помощью к профессионалам. А могли бы жить.

Источник: http://www.antirak.ru/book65.php

  • Автор: Mgckim
  • 10.10.2015, 11:14
  • Посмотрели: 787


Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Эффективное лечение везикулита простатита физиолечение